“Стомалд,” сказала она тихо, “ты замечательный человек.”

“Я только деревенский священник,” возразил он, испытывая неловкость и прилив радости от свечения в её взгляде. “Рядом с вами, я невежественный ребенок, играющий в грязи на берегу маленького ручья.”

“Нет, это не так. Единственная разница между нами в образовании и доступе к знаниям, отсутствующими в вашем мире, а я выросла с этими вещами. Ты этого не знал, и если бы мы поменялись местами, я сомневаюсь, что я могла бы принять истину так, как её принял ты.”

“Принял, Миледи?” Он засмеялся. “Я все еще пытаюсь поверить, что это не сон!”

“Нет, это не сон,” повторила она с улыбкой, “и по тому, ты такой замечательный.” Ее улыбка превратилась вдруг в ухмылку. “Я всегда удивлялась, что на самом деле чувствовал Отец, когда Дахак начал ему рассказывать действительную человеческую историю. Теперь я знаю, как, должно быть, чувствовал себя Дахак, во время подобного объяснения!”

“Я бы хотел однажды встретиться с этим ‘Дахаком’,” задумчиво произнес Стомалд.

“Ты с ним встретишься,” заверила она его. “Я не могу дождаться, чтобы забрать тебя домой и познакомить тебя с Мамой и Папой!”

“Забрать …?” Он, прищурившись, уставился на нее, потом застыл, когда она протянула руку и, обхватив его лицо теми сильными как сталь, и одновременно очень нежными пальцами.

“Конечно, Стомалд,” сказала она очень тихо. “Почему ты думаешь, я захотела рассказать тебе правду?”

Он уставился на нее с недоверием, и тогда она наклонилась и поцеловала его.

Глава 31

Глава 31

Тамман стоял, потягивая дымящуюся кружку чая и стараясь удержать зевоту. Предсказанная вчера Брашаном гроза ушла вверх по долине, и весь лагерь был по щиколотку в грязи. Обеспечение санитарии у Пардалианцев было поставлено гораздо лучше, чем в большинстве до индустриальных армий, и он с Шоном опирались на этот базис, но тем не менее было просто невозможно разместить сорок или пятьдесят тысяч человек в лагере без последствий. В сочетании с диетическим рационом, уборные сдерживали такие вещи, как дизентерия в допустимых пределах, пока земля не сбила все в липкий суп, и все были насквозь мокрые и несчастные.

Он потянулся, и с благодарностью подставил лицо под лучи утреннего солнца. Дождь уже двинулся дальше вверх по долине, и он по-прежнему увеличивал уровень Мортона, но купаясь в солнечных лучах он чувствовал, как у него поднимается настроение, и даже озабоченность Шона их медленным прогрессом переместилась на второй план.

К нему приближался звук чавкающей под ногами грязи, он повернулся и увидел Гарриет и Стомалда. Старший капитан Итун упомянул, что священник и “Анг-Леди Гарри” провели несколько часов в командной палатке прошлой ночью, и он удивлялся, почему Гарри сама не упомянула об этом. Теперь он обнаружил едва заметные изменения в их поведении и жестах, когда они приблизились к нему, и он удивленно поднял брови.