— А серьезно?

— И серьезно и несерьезно, — всплеснула руками женщина.

— Все чудесатее и чудесатее… — Вадим потер глаза, присмотрелся к собеседнице. Потер еще раз: ничего не изменилось. Насыщенная аура, свойственная магам с доброй примесью эльфийской крови, продолжала укутывать женщину. — Иди ты ж, ёкэлэмэнэ, каруш то хар[21], забодай меня комар… пряздрявляю…

— Без тебя «пряздрявили».

— Ага, и кто? — моментально насторожился Вадим, уловив неслучайность оговорки. — Я его знаю?

— ЕЁ — да, знаешь, — с акцентом на «её» прозвучало в ответ.

— Дайте подумать… — Скинув с ног одеяло, Вадим соскочил с дивана. Удивительно, слабость прошла, будто и не бывало:

— Белобрысая эльфийка! — Указующий перст, словно в обвинительном жесте, завис над переносицей собеседницы. — Я хочу знать подробности! — безапелляционно заявил Белов.

— Присядь, — тяжело вздохнула женщина, перебирая пальцами поясок домашнего платья. — Не маячь перед глазами.

Вадим покорно приземлился на диван. Затянув на кончике косы широкую полосатую резиночку и картинно, словно девочка-поветочка, разгладив складки на платье, Наталья начала рассказ. Парень слушал не перебивая, отмечая про себя возникающие в повествовании лакуны, неувязки, логические нестыковки и изменения тона. Отличным подспорьем оказалось проснувшееся умение считывать эмоции. Таким образом, изучая эмоциональное отношение рассказчицы к прошлым событиям, слушатель обретал возможность получить полную картину. Раз Наталья, не без его неосознанной помощи, стала обладателем магического дара, то первые впечатления женщины были достаточно верными и правдивыми. Пресловутая женская интуиция оказалась не настолько пресловутой, о чем оркский шаман был прекрасно осведомлен. Чувства, пропущенные через призму магического восприятия, частенько отражали реальную картину.

— Все? — спросил Вадим, разглядывая одному ему видимую точку на противоположной от дивана стене.

— Все, — ответила рассказчица, исчерпавшая весь запас красноречия.

Затаив дыхание, Наталья краем глаза наблюдала за сменой выражений на лице Белова. По ходу рассказа Вадим постепенно проваливался в себя, исчезли веселые искры из глаз, чело пробороздили вертикальные морщинки сдвинутых бровей, от крыльев носа к губам пролегли хищные складки. Мальчишеская округлость щек сменилась взрослой прямотой линий и напряженностью мышц, шрамы на руках и обнаженном торсе побелели, сложившись в причудливую, завораживающую вязь тонких кружев. Юноша уходил, отдавая место рано повзрослевшему мужчине, привыкшему принимать решения и брать ответственность на себя. Обычный парень на глазах перевоплощался в воина, убийцу, чей взор замораживал холодом ледяной бездны, поселившейся в нем. Перед Натальей сидел сильный и опасный колдун с давящей аурой, накрывшей хозяина сверкающим коконом с кружащимися на поверхности изумрудными и черными полосами.