– Можно начать сразу у нас в тактическом классе, думаю, поместимся, а к вечеру переместимся в клуб, чтобы дать возможность и вашим лётчикам выступить и поделиться опытом! – заулыбался я, стараясь сбить возникшее недовольство Науменко.

В комнату буквально на цыпочках зашёл Савелич, адъютант командующего армией, и что-то шепнул Науменко на ухо.

– Мои начали подъезжать, так что, полковник, встречай гостей.

Четыре командующих встали и начали надевать шинели, куртки и полушубки. Местом встречи стал «мессершмитт» Храбака. Я волновался: предстояла встреча с моим учителем по тактике: будущим маршалом авиации, капитаном Покрышкиным. Вон он идет: командир 2-й эскадрильи 16-го ГИАП. Рядом с ним Фадеев, Речкалов, Клубов, весь цвет нашей авиации. Большая делегация! С ходу летит вопрос Покрышкина:

– Товарищ гвардии полковник! А что это за пилотаж вы сегодня утром показывали?

– Потом, Александр Иванович. Не сейчас!

– Почему не сейчас? – послышался голос Науменко. – Капитан Покрышкин, вы о чём спрашиваете?

– Ребята из 66-го полка только что рассказали, что утром полковник Титов выполнил все фигуры высшего пилотажа в перевернутом положении, как бы в обратном направлении.

– Это правда, полковник? Ваши самолёты могут выполнить такой пилотаж?

– Эти – нет, вон тот может. – И я показал рукой на свой самолёт. – Остальные нет, и без специального оборудования это невозможно. Поэтому я и сказал, что об этом позже.

– А откуда у вас такое оборудование? – опять Науменко.

– Сам сделал. Но пока это оборудование в единственном экземпляре и нуждается в заводской доработке. Но обратный пилотаж возможен. Вот доказательство этому. – Я показал на «мессер».

– Покажите!

– Только вам и капитану Покрышкину.

– Ну, хорошо, пошли! Капитан! За мной.

Открыл кабину, сел, одел ошейник.

– Когда даю ручку от себя, нажимаю вот эту кнопку, из кислородной системы поступает кислород в воротник под давлением 220 мм/р. ст. и пережимает сонные артерии, как при замере давления. Закончив манёвр, нажимаю вот на эту кнопку, давление сбрасывается. Красная слепота не наступает. Надо делать автомат, потому что есть риск потерять сознание. Поэтому и не хочу показывать это всем. И вас, Александр Иванович, прошу не применять и не экспериментировать с этим изобретением.

Николай Федорович погрозил пальцем Покрышкину.

– Смотри у меня, капитан! Ну, удивил ты меня, Петрович, ещё раз! Так ты Храбака на чём поймал?