В Ставке, кроме Сталина, было два маршала авиации: Новиков и Голованов.

– Ну что ж, товарищ Титов, – сказал Сталин, – наш с вами эксперимент прошёл успешно. По оценкам присутствующих здесь товарищей, отвечающих за работу нашей авиации, вам удалось сохранить боеспособность вверенных вам частей и укомплектовать их новой техникой. Старая техника выведена на запасные площадки и ремонтируется. Сколько времени вам понадобится для этого?

– Согласно моим расчётам, около двух месяцев, то есть за месяц до окончания ресурсов этого комплекта самолётов. Если не произойдёт больших потерь, так как пополнение идёт в первую очередь из второго комплекта.

– Товарищ Сталин, у меня есть вопрос к товарищу Титову.

– Пожалуйста, товарищ Новиков.

– По отчётам, во время Курской операции, самые большие потери в вашей армии понесли ночные бомбардировочные полки. Чем обусловлены эти потери?

– В количественном отношении это, безусловно, так. Потеряно безвозвратно 137 машин, что составляет 9,4 процента парка трех воздушных корпусов. Практически все они, 129 машин, потеряны в одну ночь: 17 июля. На местах боёв нами обнаружено около 200 единиц тяжёлой бронетехники, 800 автомашин, около 1000 артиллерийских орудий. Посчитать количество уничтоженных солдат и офицеров противника возможности не было. Несомненно, что кроме нас, там работала АДД, но тем не менее наш вклад в разгром трех дивизий СС тоже присутствует. Другой техники, способной выполнить эту работу, у меня не было.

– А штурмовики?

– Из-за пламени, выбивающегося из выхлопных патрубков, использовать Ил-2 ночью – невозможно.

– А почему нельзя было подождать утра и атаковать? Ведь У-2 не приспособлен атаковать танки!

– Немцам требовалось отойти на семь километров и занять линию обороны, которую они занимали до 5 июля. До утра они бы успели это сделать. А так, они остались лежать там, где их застали наши самолёты.

– Товарищ Сталин, нас последнее время очень часто стали упрекать именем товарища Титова, что мы не бережём людей. Дескать, он людей бережёт, а мы – нет. Поэтому я и задал эти вопросы генерал-лейтенанту, – с довольным лицом сказал Новиков. – И услышал именно то, что ожидал услышать.

– Разрешите, товарищ Сталин? – спросил я.

– Пожалуйста, товарищ Титов.

– Товарищ маршал, я бы с большим удовольствием послал Ил-2 на эту работу, если бы по приказу командующего ВВС РККА, им бы, в заводских условиях, удлинили бы выхлопные патрубки, товарищ маршал авиации.

– Только удлинить патрубки? И всё? – спросил Сталин.

– Так точно, товарищ Верховный!

Теперь бледный вид имел уже маршал Новиков.