– Это не совпадает с планом, разработанным в Москве. Требуется его согласовать. Это всего в семи километрах от Оструды, а там довольно сильный гарнизон. Нами предлагается другое место для засады: у села Натерки, с отходом в Мозырские леса.

– В Алленштейне у немцев аэродром. Там весь лес выкорчуют, и не дадут его вывезти, плюс бригаду сложно скрытно высадить, плюс фронт ближе, могут быстро перебросить хоть дивизию. И еще. В остальных местах сложно завалить все вагоны: насыпи низкие, а на плотине – высокие.

Вызвали Сашку, проработали оба варианта, затем я связался с Верховным. Утвердили мой вариант, так как в нем предусматривалась быстрая эвакуация пленников. Сталин сказал:

– Мы надеемся, что все пройдет, как задумано, товарищ Петров. Но зная вас, я категорически запрещаю вам отлучаться с фронта! Наверняка уже собрались!

– Да, товарищ Сталин, считаю, что руководить операцией должен человек не ниже уровня командующего фронтом. Предстоит принять капитуляцию Верховного командования Германии и вермахта.

– Вот и руководите! Из командного пункта фронта. Категорически запрещаю лично участвовать в операции. Вам все понятно?

– Так точно.

– Кто будет командовать – решайте сами, дайте мне товарища Константинова. – И он повторил свое приказание ему. Все, повязали! Скрутили «Иволгу»!

Мы построили бригаду. Вот они, мои братишки! Слушают боевой приказ: взять живьем Адольфа Гитлера и его свору. Распределены роли и средства. Выступили Жуков и Куприянов. Вадим Коршунов назначен командиром операции, группой захвата командует Овечкин. Общее руководство возложено на меня.

– По машинам!

Бригада убыла на аэродром. В три сорок комбриг генерал-майор Дьяконов доложил, что Коршунов высадился на обеих площадках. Высадка прошла чисто. Самолеты вернулись без потерь. Просчитали время подлета, летчики доложили: площадки пригодны не только для транспортников, но и для истребителей. Утром, в 10:50, Ильичев получил сигнал, что Гитлер выехал из Берлина. Наши наблюдатели отчитались, что спецпоезд проследовал, спецвагонов – четыре. Первый спецвагон идет четвертым. Это требовалось для распредения очередности подрывов так, чтобы уложить весь поезд направо. И не возиться с охраной поезда. Прошли контрольные сеансы, от бригады раздался щелчок-подтверждение. Весь день провел на КП, слушая радиостанции, рядом сидел Жуков. Тоже нервничает, в сердцах бросает:

– Все-таки на фронте легче! Никаких нервов не хватает! – и пошел разносить кого-то по радио, заодно отчитал начштаба фронта генерала Дмитрия Николаевича Гусева за какую-то помарку на карте. Оттянулся!