— Техники обещали починить к концу недели, — прокомментировала ситуацию О’Хара.

— Они так говорят уже третью неделю, — отмахнулся полковник.

Какое-то время они сидели в тишине.

Затем Азиат спросил:

— Что думаешь?

— Все записи с тюремных камер уничтожены, — начала отчет капитан и протянула полковнику увесистую папку. — Все, с кем контактировал профессор во время отбывания срока, не могут сказать ничего конкретного. Кроме как на кухне и во время общих построений, его никто нигде не видел.

Полковник открыл папку и начал листать вложенные в неё файлы. Он никогда не доверял цифровым копиям и события прошлого месяца наглядно продемонстрировали всем сомневающимся плюсы этой паранойи.

— Сокамерник?

— По нашим сведениям, он тесно связан с Синдикатом.

— Эти сведения мы получили еще несколько лет назад, капитан. Что-то более свежее из вашего недавнего расследования?

— За сорок дней я не смогла найти ни его имени, ни причины отсидки, ни, тем более, повода для освобождения. Охрана была подкуплена. Записи архивов постигла та же участь, что и камеры.

— И это лучшая тюрьмы планеты… — полковник отложил папку и устало помассировал переносицу.

По старой привычке он повернулся к окну, а затем недовольно отвернулся.

Чертовы техники!

Ну да, ладно, их штаб довольно плотно потрепали, но прошло уже больше месяца! Военные базы в более сжатые сроки ставятся, чем их штаб приводят в порядок и обновляют клятую систему безопасности.

— Ты уверена, что он знал, что столкнется с демоном такого уровня?

— Я видела печати Соломона на его руках своими глазами, полковник. Каждая из них требует редких материалов и очень большого времени для нанесения. Самостоятельно их вытатуировать невозможно. Даже малейшая ошибка в линиях и структуре сделает их не более, чем простыми рисунками.

— Значит, делал сокамерник?

— Больше некому, — отчеканила О’Хара.

Они снова замолчали.