Юноша достал кусок чистой тряпки и, смочив ее водой, подал йерро. Кйорт очистил раны на груди и руках. Со спиной ему помог Ратибор.

— Похоже, не кровит, — полувопросительно произнес ходящий.

— Так точно, господин, свежей крови на спине нет.

— Ну и хорошо. Давай мне другую рубаху. А эту в костер.

Вскоре посреди уютной возвышенности между шершавых валунов, подернутых мхом, трещал веселый костер да томился остатками похлебки котелок. В отдалении стоял теплый шатер, в который уложили Амарис. Через приоткрытые полы было видно ее спокойное лицо. Зверовщик прикорнул рядом с навесом, прислонившись спиной к очередному валуну: видно, ему было не в новинку спать сидя. Ратибор, завернувшись в теплый плащ, спал с другой стороны костра, подложив под голову кулак. Аарк, до половины воткнутый в землю, сторожил, и йерро единственный не спешил укладываться. Он сидел на бревне, вытянув ноги к огню, и молча смотрел в костер. Пальцы нежно поглаживали лежащий на коленях арре. Желтая пористая кость выглядела тоскливо.

— Прости, дружище, что заставил тебя сделать это. Прости, малыш, — прошептал Кйорт и запел.

Тихо, едва слышно лилась эта песнь на неизвестном в Немолчании языке.

— Красивая, но очень печальная, — послышался за спиной голос Амарис, когда ходящий закончил, — хотя я не поняла ни слова. Про что она?

Девушка была все еще бледна, но ясный блеск глаз и алые губы говорили, что сила возвращается.

— Я вижу, ты пошла на поправку, — сказал йерро.

— Да, мне гораздо лучше. Думаю, несколько часов сна полностью меня восстановят. Но ты не ответил, — элуран улыбнулась.

— О потерях, — немного нехотя ответил ходящий.

Амарис, закутанная в плащ, села рядом на бревно.

— Не думала, что подобные тебе умеют грустить.

— Даже собака умеет, — ходящий вздохнул.

— Ты потерял кого-то совсем недавно? — Амарис деланно поежилась.

— Друга. Близкого друга, — ответил Кйорт. — Я заставил его отдать за меня свою жизнь.

— Это его оружие? Этот… нож. Все, что от него осталось? — удивилась девушка.

— Арре. Его зовут… звали арре. Он не смог вырасти больше. Так навсегда и остался его братишкой, — ходящий посмотрел на торчащую из земли костяную иглу с замысловатой гардой.

— Твой друг — эта кость? — немало удивилась девушка.