– Это моя жизнь! Моя! – Джо ухватил Ни Тая за когтистую руку. – Я от нее отказался, да. Но это не значит, что ты можешь ее себе взять!

Ни Тай сглотнул и быстро проговорил, отодвигаясь куда-то вбок:

– Это уже неинтересно. Я это сто раз проходил.

Джо выкрикнул в ответ:

– А я ни разу! – Что-то в нем было поругано и кипело яростью. – Ты вор, ты мою жизнь украл!

Вдруг Ни Тай толкнул его, и Джо беспомощно соскользнул на пол. Ни Тай стоял над ним и дрожал крупной дрожью.

– А с чего ты взял, что она твоя? Может, это ты у меня украл! Почему я ничего не могу до конца довести? Почему, как только появится у меня дело, любовь, ребенок, меня сразу с места срывает, и опять я в каком-то дерьме, и надо все заново? Может, это твои штучки? Может, ты их себе забрал – все жизни, что я когда-то начал? Целую тысячу прекрасных жизней!

Он вдруг закрыл глаза и закинул левую, когтистую, руку на правое плечо.

– Господи, – выдохнул он куда-то вверх, – я столько раз уже это говорил. Мне скучно! Чудовищно скучно!

Он резанул когтями по коже, пять струек крови сбежали ему на грудь – и на одну ужасную секунду Джо снова пережил, как бежал тогда от смеха Лили, как стоял зажмурившись, запрокинув голову, а потом разодрал когтями плечо. Джо тряхнул головой, вытрясая воспоминание, и вдруг округлил глаза: там, где Ни Тай провел свежие алые полосы, плечо было перетянуто толстыми старыми шрамами.

– И все возвращается, и все повторяется опять, опять и опять! – крикнул Ни Тай.

Он шатаясь пошел к выходу.

– Постой!

Джо перевернулся на живот, с трудом поднялся на колени, рванулся следом:

– Ты что задумал?

Прилип к Ни Таю, одной рукой обхватил его, другой загородил проем люка. Ни Тай сжал его предплечье колючей левой. Джо покачал головой: когда Билли Джеймс преградил ему путь от канала, он схватил Билли за руку точно так же, как сделал сейчас Ни. С этого все и началось.

– Я вернусь на корабль, – ровным голосом проговорил Ни Тай, – развернусь лицом к солнцу и вдавлю педаль в пол. В первый раз я летел, смеясь. В этот, наверное, буду плакать. Очень надеюсь, что будет интересно.

– Но зачем?

– Затем, что однажды, – лицо Ни Тая исказилось, он говорил с усилием, – однажды кто-то еще вот так же полетит к серебряному солнцу, сперва смеясь, потом плача. Но где-то в его памяти уже будут мои стихи об этом. И он вспомнит их и вдруг поймет… неужели тебе не ясно? Он поймет, что он не один…

– Но никто же не прочтет твои стихи, если ты…