Он с ходу насчитал их пятнадцать. Они стояли на металлической паутине, кто-то вниз головой, кто-то под углом. Все они были нагие, все глядели на него, и все, сколько он мог рассмотреть, были копиями мальчика, который теперь разделял с ним его спасительную плазму.

– Я так и знал, что ты сюда полетишь. По-моему, тебе все-таки нехорошо.

– Ну, адреналин у меня сейчас сильно выше нормы, – по возможности спокойно ответил Джонини. – Но это потому, что я тут многого не понимаю.

– Чего, например?

– Например, тебя! – Сохранять спокойствие оказалось трудновато.

– Я же говорил тебе, я не знаю, что я такое. Правда не знаю.

Потрясенный Джонини не сразу разглядел, что мальчик тоже искренне озадачен.

– А ты – что такое? – спросил мальчик.

– Я – студент. Изучаю галактическую антропологию. Я – человек. Состою из плоти и крови, гормонов и антител. Я не могу нагишом перемещаться в космосе, не могу исчезать и появляться из пустоты, не могу проникнуть сквозь кристаллическую плазму. Меня зовут Джонини Горацио Т’вабога, и, возможно, я полностью спятил.

– Ух ты.

– Теперь твоя очередь.

Мальчик непонимающе смотрел на него.

– Скажи хотя бы свое имя.

Мальчик пожал плечами.

– Ну как тебя люди называют?

– Люди меня называют «дети Разрушителя».

Джонини, как уже говорилось выше, не был настолько подкован в семантике, чтобы уловить все тонкости этой фразы. Она плавала где-то на поверхности его сознания, а краем глаза он уже улавливал красное сияние в лабиринтах полуразрушенных коридоров.

– Что это там светится? – спросил он, опять не зная, что предпринять.

– «Мертвая голова», – ответил мальчик.