Вернулся рано. Хозяева купили вина к Новому году. В белом городе на улицах играют музыканты. Вспоминаю, как полтора года назад закончил «Падение Башен» и сказал себе: тебе двадцать один, скоро двадцать два. Пора оставить амплуа даровитого мальчугана. Важен не возраст, а то, что удалось сделать. И все же образы юности преследуют меня: Чаттертон, Гринберг, Радиге. К концу ПЭ я надеюсь изжить их. Билли Кид будет последним. Он, шатаясь, бредет сквозь этот рассеянный роман, как бродят безумные дети в холмах Крита. Лоби тебя затравит, Билли. Завтра, если позволит погода, вернусь на Делос смотреть руины вокруг Трона Смерти в середине острова, откуда через пролив виден некрополь на Рении.

Почти на всем протяжении человеческой истории важность ритуала признавалась безоговорочно. Именно через ритуальные акты человек отождествляет себя с врачующими силами природы, переходит или облегчает себе переход на новые ступени личностного опыта и развития.

Синяя подраненная ночь отступала по холоду. За туманом и ежевикой желтел огнями Брэннинг-у-моря. На западе еще видны были звезды, а на востоке уж раскидывало лучи солнце. Нетопырь раздувал угли. Три дракона убрели к дороге, и я пригнал их обратно. Потом мы ели, перемежая кряхтенье с молчаньем.

Вблизи моря утро начиналось сыростью. За Брэннингом корабли, как листки бумаги, скользили по воде к островам. Сажусь на Скакуна, начинается бережный и зыбкий спуск. Мы тычем драконов в бока, они шипят, но скоро находят ритм и вот уже легко и дружно шлепают лапами.

Паук увидел их первым:

– Кто это там?

Нам навстречу двигались люди. Передние бежали, задние шли. Фонари вдоль дороги, настроенные на предыдущий месяц и более долгую ночь, погасли.

Из ленивого любопытства я поехал в голову стада.

– Они еще и поют! – крикнул я.

– Ты слышишь песню? – как-то напряженно спросил Паук.

Я кивнул.

Он держал голову неподвижно, а тело по-прежнему покачивалось в седле. Он перекладывал кнут из руки в руку, из руки в руку. Красивое, сдержанное волнение. Я сыграл ему мелодию, пока еще нам не слышную.

– Это они хором поют?

– Да. Как-то очень торжественно.

– Одноглаз, – позвал Паук, – побудь пока при мне.

Я опустил клинок:

– Что-то не так?

– Может быть. Это родовой гимн Одноглаза. Они знают, что он с нами.

Я смотрел на него, ожидая пояснения.

– Мы думали вернуть его в Брэннинг без шума. – Паук щелкнул своего дракона по жабрам. – Хотел бы я знать, откуда они пронюхали.