Я глянул на Одноглаза. Он не глядел на меня и как будто наблюдал за толпой на дороге. Ничего путного на ум не пришло, и я заиграл. Не хотел говорить Пауку про горбуна с его повозкой.

До нас донеслись голоса, и я решил, что лучше все же сказать. Паук ничего не ответил.

Вдруг Одноглаз подстегнул дракона. Паук хотел его удержать, но Одноглаз увернулся от всех Пауковых рук. Дракон Одноглаза топотал вперед, Паук тревожно хмурил янтарные брови.

– Думаешь, он зря? – спросил я.

– Он знает, что делает, – отвечал Паук, а толпа на дороге густела. – Надеюсь, что знает.

Я смотрел на толпу и думал про Пистоля. Недаром он так струсил. Его страх, поди, расползся за ночь по Брэннингу, как мазутное пятно по воде в гавани.

– И что теперь будет?

– Будут восхвалять его. Сегодня. Потом – не знаю.

– Со мной что будет? Я про себя спрашивал.

Паук посмотрел удивленно.

– Я должен найти Фризу. Убить Кида. Ничего не изменилось.

Я помнил, какая рожа была у Пистоля, когда тот удирал от Кида. И теперь видел – узнавал! – Пистолев страх в искаженном лице Паука. Но тут было и еще что-то. Какая-то внутренняя сила оседлала те же лицевые мускулы. Да, большой человек Паук.

– Мне нет дела до Одноглаза. И вообще ни до кого. – Мои слова покрывал защитный хитин злости. – Я сойду вниз за Фризой и с ней подымусь наверх.

– Ты… – начал было Паук, но в нем, большом, нашлось место и для меня. – Удачи тебе.

Он снова посмотрел вслед Одноглазу, что, качаясь в седле, ехал навстречу толпам. Паук ехал сейчас вместе с ним, но я не знал, что больша́я часть его остается со мной.

– Значит, твоя работа сделана. Когда сдадим драконов, тебе заплатят… – У него мелькнула какая-то новая мысль. – Хотя вот что: за платой приходи ко мне.

– К тебе?

– Да, в мой дом в Брэннинге.

Он свернул кнут и коленом подогнал дракона.

Проехали еще один щит. Беловолосая женщина с теплым взглядом и холодным ртом хмуро глядела на меня.