Я поднимаюсь на ноги. Откуда-то раздаются фанфары. Феникс обнимает Стар, но она продолжает держать меня за руку. Впервые за всю мою жизнь она – сильнее из нас обеих, и я рада, что она поддерживает меня. Я удивленно рассматриваю наши переплетенные пальцы. Каким невероятным бы ни казался мне этот факт пару часов назад, но мы обе живы.

– Посмотри вверх, – снова требует она.

И я делаю это. Над нами происходит что-то очень впечатляющее: я вижу четверых всадников. Белый натянул свой лук, красный вытащил меч. Теперь я вижу весы, балансирующие рядом с мантией черного всадника. Всадник на бледном коне размахивает своим топором. Они стоят с четырех разных сторон света, как и предсказывалось. Темнота растворилась. На небе сияет яркое солнце. Я почти никогда не видела искрящиеся и великолепные небесные дворы так четко, как сегодня. Тициан прорывается к нам, и Феникс притягивает его к себе. Мой брат пытается делать вид, что он ни капли не впечатлен, но терпит поражение. Его сияющие глаза говорят совсем иное.

Люди никуда не сбегают: они стоят на своих местах и смотрят в небо. Царит тишина. Сейчас на нас упадет огонь, смешанный с кровью, который сожжет землю.

– Нам нужно бежать отсюда прочь, – шепчу я Стар. – Мы должны спрятаться в катакомбах.

Она улыбается и качает головой.

– Можешь довериться ему, Мун, – говорит она. – Он всегда хотел для нас только лучшего.

– Люцифер? – недоверчиво спрашиваю я.

– Если не веришь ему, тогда поверь мне. С нами ничего не случится.

Я смотрю на Феникса. Он так быстро ее простил или просто рад тому, что она жива?

– Если то, что написано в Откровении Иоанна, правда, то на нас сейчас прольются семь чаш гнева, – прошипела я. – Я бы предпочла сейчас быть в другом месте.

Но никто из троих не сдвинулся с места.

Я смотрю на ложи ангелов. Они тоже стоят смирно и, словно зачарованные, смотрят в небо. На лице Рафаэля появляется самодовольная улыбка. Габриэль выпрямляется и встает в полный рост.

– Блаженны мертвые, умирающие в Господе![33] – раскатывается по арене ненавистный мне голос, и я сглатываю.

С этими словами ангел из пророчества объявлял Страшный суд. Они уже убили Люцифера? В Откровении архангелы одолели дракона, а вместе с ним и все зло. После этого не должно было больше существовать ни смерти, ни горя. Агнец стоял бы у трона Господнего. У трона, на который Люцифер хотел взойти, если станет управлять своей частью мира. И в чем тогда был смысл того, что я произносила истинные имена архангелов?

Я слышу звук тромбона и вздрагиваю. Теперь Венеция будет окончательно уничтожена: реки и моря высохнут, а сами мы сгорим. Если бы я могла, я бы начала молиться. Я слышу какой-то недобрый грохот, а на небе появляются огромные цепи. Они блестят в свете солнца так, словно сделаны из стекла. Я не вижу, где концы этих цепей, но, должно быть, они берут свое начало где-то на краю света, если он вообще существует. Они натянуты и обхватывают небесные дворы. Одна цепь вдруг обвязывает двор Михаэля, другая – двор Габриэля, третья – двор Рафаэля, а четвертая – двор Люцифера. Остальные небесные дворы оказываются крепко связаны между этими четырьмя дворами. Но в Откровении не было написано ничего об этих цепях.