Люцифер гладит меня по щеке и целует мои шрамы. Я и не припомню, сколько раз за прошлую ночь он сказал мне о том, какой красивой он меня считает. Этот мужчина – мастер преувеличений, но мне сложно не верить ему, когда он так открыто и честно на меня смотрит.

– Она собирается требовать что-то для города, – говорит он. – Она просто неумолима. Теперь я знаю, в кого ты такая смелая и упрямая.

– Я не упря…

Он, улыбаясь, поднимает брови и заставляет меня замолчать.

– Может быть, я просто чуть-чуть более упертая, чем другие люди, – признаю я.

– Ей, должно быть, было невероятно тяжело отправлять тебя и Стар на эту войну. Я никогда этого не забуду.

Я еще не совсем ей это простила, и, кажется, по моему молчанию он это понял, ведь он ничего больше не говорит. Я встаю, заворачиваюсь в простыню, нахожу свое белье на полу и открываю дверь. Лицо Лилит сияет, Наама слегка скривилась, а по выражению Балама, как и обычно, ничего нельзя понять. Сэм подмигивает мне.

Лилит уже принесла мои вещи.

– Ну все, пойдем, – требует она. – Тебе нужно искупаться, чтобы у тебя не болели мышцы, – последнюю часть предложения она говорит чуть громче, чтобы Люц тоже это услышал.

Сэм громко смеется, и даже Балам ухмыляется.

Качая головой, я следую за ней. Разговор с матерью может подождать.

Через два часа мы идем по пиацетте, где, как оказалось, уже накрыты столы. Судя по всему, все жители Венеции притащили сюда столы и стулья. На поверхностях уже лежат белые или цветные клетчатые скатерти, доски ломятся под тяжестью вкусной еды. Но люди продолжают приносить подносы и корзины с едой. У пирса виднеются корабли: люди, которые покинули материк перед Вторжением, возвращаются домой. Семьи, долгое время жившие порознь, воссоединяются и обнимаются. Я никогда не думала, что выживу. Никогда не предполагала, что однажды все это закончится и мы снова сможем позволить себе жить счастливо. Но этот день наступил. Мы боролись, потеряли несказанно много, но все же мы победили.

Наама поднимается на трибуну вслед за нами. К счастью, она стоит далеко от места, где погиб Алессио. Когда мероприятие закончится, мы бросим в Гранд-канал цветы в его честь. Мне бы так хотелось, чтобы он был рядом с нами и мог разделить с нами это счастье. Но он и так здесь. В моем сердце, в сердце Наамы, Стар и всех тех людей, кому он помог и с которыми он был рядом в эти темные годы.

На трибуне собрались все ключи. Стар стоит рядом с Фелицией и моей матерью, которая собрала вокруг себя всех остальных членов Братства. Я подхожу к ним и обнимаю свою сестру. Моя мать нежно улыбается.