– Это точно, – подтверждаю я. – Он так хотел, чтобы ангелы и люди счастливо сосуществовали. – Я на мгновение умолкаю. – Он верил в то, что мы справимся с этим. Что это возможно. Я и не знаю, откуда он взял эту веру.

– Может быть, – говорит она, – его душа видела будущее. Она не знала это, а чувствовала. – Она кажется очень ранимой, когда говорит эти слова. – Я никогда не знала человека, который мог быть таким нежным и в то же время сильным, как он. Я бы так хотела провести с ним больше времени.

– Последние недели своей жизни он был счастлив, потому что ты была рядом. – Это слабое утешение, но все же это правда. Я беру цветы со стола и протягиваю ей часть. Мы идем к месту, где погиб Алессио. К нам присоединяется все больше людей. Пьетро стоит рядом с нами. Тициан берет Нааму за одну руку, а Кьяра – за другую. Моя мать стоит рядом с Фелицией. Все пришли, чтобы почтить память Алессио. Мы стоим у пирса все вместе и бросаем цветы в воду. Через некоторое время поверхность Гранд-канала становится совсем яркой. Стефано стоит позади Наамы, у которой по лицу текут слезы. Осмелится ли она однажды прижаться к нему? Люди выкрикивают имя Алессио, и я знаю, что они его никогда не забудут.

– Он бы не обиделся, если бы ты влюбилась в другого мужчину, – шепчу я. – Он бы хотел, чтобы ты была счастлива.

Она кивает и вытирает слезы.

– Я знаю, – неуверенно улыбается она. – Но от этого мне не легче.

– Мне отвести тебя в библиотеку? – спрашивает Стефано. Он снова надел белый воротник и рясу. Весь день люди разговаривали с ним, просили совета или жали руку. Судя по всему, он знает половину Венеции. Он оказался достаточно популярным, а я считала его преступником и контрабандистом. – Ты хочешь побыть в его комнате? Хочешь побыть одна?

Я не думала, что он заметил, как часто она пряталась в его комнате. Значит, так просто от него ничего не скрыть.

Еще мгновение она думает, и мне кажется, что она согласится, но она меня удивляет.

– Я бы хотела, чтобы ты еще раз со мной потанцевал.

Я прощаюсь с Алессио и бросаю в воду цветок за Кассиэля. Он пошел на верную смерть ради меня и Стар. Без него мы не дожили бы до этого дня.

Позади меня раздается трепет крыльев, и я оборачиваюсь. С широко открытыми глазами я смотрю на ангела, который стоит передо мной. Он побледнел, а его щеки впали, но он явно жив. Прежде чем он успевает что-то сказать, я уже бросаюсь ему на шею. Кассиэль обнимает меня и крепко держит.

– Ты жив, – заикаюсь я, – почему никто не сказал мне об этом?

– Я находился на грани, – говорит он. – К тому же никто в пятом дворе не выхаживал меня так заботливо, как ты тогда.