Вообще, как заметил Хаджар, чем дальше по пути развития, тем стандартнее становилось оружие Адептов. Посохи, копья, топоры, молоты и клинки. И куда реже прочих изысков. Иногда он задумывался над подобным феноменом, но так ни к чему конкретному не приходил, хотя чувствовал, что в этом кроется некий потаенный смысл.

— А вот и он! — с нескрываемым энтузиазмом Аль’Машухсан махнул рукой в сторону вышедшего из потоков ветра, окутавших его белоснежными волнами, Хаджара. – Мастер Ветер Северных Долин, прославленный странник Чужих Земель! Уверен, что и до ваших краев докатились слухи о его подвигах!

Перед запертыми вратами стояло несколько человек. Пара молодцев, с самодельными палашами, выкованными из подручного металла — старого плуга или мотыги. Каждый из них – не выше Средней стадии Повелителя. Но даже так – сама мысль о том, что в Чужих Землях подобный уровень развития годится разве что для обрабатывания земли и защиты деревни от мелких напастей, приводил жителя смертных Империй в легкий ступор.

Впрочем, Хаджар привык.

За свою жизнь он видел столько земель, сколько и не снилось большинству тысячелетних адептов, навсегда застрявших на своей родине или чуть дальше от неё.

Перед молодцами, почти сгибаясь до самой земли, опираясь на длинный, старых посох, стояла старушка. Сгорбленная, с побелевшим и заплывшим левом глазом. Древняя, как сама земля, которую она оберегала. Смертные бы нарекли её ведьмой и, может, в чем-то не ошиблись.

Седые, редкие волосы, опускались из-под капюшона, вытканного из “овечьей” шерсти. На ногах покоились простые лапти.

Сколько ей? Семь тысяч лет. Девять? Насколько долго это Безымянная начальной стадии жила в этом мире? Сколько многое видели её глаза и слышали её уши? И как долго она, своими руками, добывала хлеб и пищу, чтобы затем пришли бродячие торговцы и выкупили за бесценок, увезя на рынки городов и поселков, продав там в три дорога.

– Мы треб…

Один из пришедших с Аль’Машухсаном – Небесный Император, разменявший первый десяток веков, так и не успел ответить. С ужасом, удивлением и, может, малой толикой отвращения, он смотрел на Безумного Генерала, прославленного воина, чья несгибаемая воля стала уже именем нарицательным.

И этот воспетый бардами и менестрелями адепт в пояс, почти до самой земли, согнулся в поклоне перед старой ведьмой.

— Меня зовут Хаджар Дархан, — поздоровался Хаджар. – Мир вашему дому, смеха вашим детям, вина вашим молодым и дождей вашей земле.

Молчание затянулось. Пустынник даже потянулся к саблям, но Аль’Машухсан вовремя его остановил и едва заметно покачал головой.