Хаджар вновь низко поклонился.
– Прошу простить его грубые слова, достопочтенная старейшина. Его недостойное поведение – полностью моя ответственность. Я приму любое попрание, которое вы сочтете нужным.
Альта вновь никак не отреагировала.
– Старое дерево не заботит если глупый дятел сядет на его ветку и начнет долбить ствол, – проговорила она скрипучим голосом. – Я впущу тебя, Ветер Северных Долин. И впущу твоих людей. Но не потому, что я рада тебе или им. А потому что, так велят мне законы моих матерей. Мы работаем на земле, чтобы другим было что есть, чем укрываться от холода и где прятаться от зноя. И мы растим горба и покрываемся мозолями, чтобы другим не пришлось. И потому не откажем путникам в крове и пищи. Деньги свои оставьте при себе. Они нам ни к чему. Берите, что вам нужно и не задерживаетесь. Здесь вам не рады.
– Благодарю вас, достопочтенная Альта. Мы уйдем с первыми лучами рассвета и, мое слово, не потревожим вашего покоя.
Все это Хаджар, с низким поклоном, говорил в спину уходящей по тропе старейшине. Стоило только ей договорить, как открылись ворота деревни, и она отправилась по своим делам, не уделив Генералу и его людям ни одной лишней секунды.
Может, так же рьяно, как воины не любили магов и торговцев, так же и земледельцы не любили воинов. Потому что те являлись олицетворением всего того, что губило и обесценивало труды таких, как Альта.
Хаджар посмотрел на потерявшего сознание Безымянного.
– Мы можем прогнать его из отряда, – подал идею Аль’Машухсан.
– Может так и стоило бы сделать, – задумчиво протянул Хаджар. – Но не я возглавляю этот поход, а ты, достопочтенный Аль’Машухсан. И тебе решать, что делать с
С этими словами Хаджар развернулся и направился к дилижансу. Как бы то ни было, сегодня он будет ночевать под открытым небом. Ибо не собирается своим присутствием осквернять чужие святыни.
– Всыпьте ему десять плетей, – донеслось из-за спины. – Заплатите за месяц пути и отправьте домой с письмом его отцу о том, что он не смог воспитать сына в уважении и достоинстве.
Глава 1551
Глава 1551
Хаджар сидел около костра. Позади него поднимались стены форта. Некогда прославленного на целую Империй, затем почти разрушенного, а теперь снова восстановленного.
Хаджар не мог их не узнать. Стены, служившие ему несколько лет домом. Стены, ставшие надгробием его названному брату — орку Степному Клыку, ушедшему в битве, жившему свободно и умершему достойно — на ногах и с оружием в руках.
Он видел флаг, реявший над фортом, и слышал команды, отдаваемые муштруемым солдатам. Даже сейчас, в закатный час, солдаты армии Лунного Ручья продолжали тренировку.