А еще смотрел на степь Ласкана, раскинувшуюся во весь горизонт. Здесь царила весна и зеленеющие травы покрывались румянцем медного блеска увядающего заката.

Трещали полешки.

– Здравствуй, старый друг.

Хаджар обернулся. К нему, из тени, вышел невысокий воин с горлянкой в руке. Около его пояса качались ножны с клинком, на лице застыли грусть и смятение. Волосы, стянутые в хвост и зеленые глаза. Он носил легкую броню и выглядел надменным и чванливым, но разбитым внутри.

Хотя теперь трещины словно затянулись, оставив после себя лишь старые шрамы.

Хаджар поднялся и крепко обнял своего товарища. Они простояли недолго, а затем опустились около костра.

Том Динос, принесший себя в жертву, чтобы спасти простых солдат в битве с Ласканом, когда Морган Бесстрашный едва не погубил обе армии, не знал ни погребения, ни тризны. Не осталось ни тела, ни доспехов, ни меча, чтобы проводить их в последний путь.

— Странно, да? – Том отпил из горлянки и, вытерев губы тыльной стороной ладони, повернулся к Сухашиму. – Что мы встретились именно здесь.

– Наверное, – только и ответил Хаджар.

Он взял длинную палочку и поправил несколько полешек в костре. Те вновь радостно затрещали и подняли хороводы искр.

— Чем занимаешься, Хаджар?

— А тебе не видно?

Том улыбнулся и снова отпил из горлянки. Он смотрел в огонь и думал о чем-то своем.

– Я не смотрю так далеко, Генерал, – ответил, наконец, некогда младший наследник Хищных Клинков. — Я сижу на пороге дома своих предков и жду сестру, друзей, племянника… надеюсь, что те не придут еще как можно дольше — когда дни бывают легки. А когда тяжелы, корю себя, но молю – поскорее навестить меня.

— И каковы обычно твои дни?

Том снова отпил.

– В последнее время они все чаще и чаще тяжелы, Генерал, – прошептал он. — Но давай не будем о грустном. Расскажи мне, лучше, о своих странствиях.

И Хаджар начал рассказ. Они сидели, болтали и смотрели на то, как застывший закат все не спешил и не спешил уходить за границы дальнего запада, а степь так и нежилась в медных разливах невидимой стали.

Костер все горел. Трещали поленья. И искры плясали, играя с тенями на лицах старых врагов, затем верных соратников, а под конец - преданных друзей.

– А как Парис? – спросил, через некоторое время, Том.