К этому моменту Рихтер знал, что из тех, кто был с ним, в живых осталось только двенадцать, включая его самого. Из них трое – с ранениями средней тяжести. Легкие они даже не считали. По небольшому ранению получил каждый.

Но вскоре к ним присоединились восемь человек, которых вел с собой Могильщик, и два оставшихся «повстанческих» дрона.

Они догнали троих беглецов и убили, просто окружив, расстреляли как собак из АВМ, не тратя ценные гранаты и патроны для «Корректоров».

А после вскрыли люки на нижний этаж (спасибо перебежчику!) и принесли ад и туда. Они появились как дьяволы из служебных ходов, и после двухминутного боя этаж был зачищен от находившихся там десятерых легковооруженных корпов. Несколько автоматических пушек, встреченных герильяс по дороге, по ним тоже не стреляли, зато пытались стрелять по корпам, чем жутко их отвлекали. Но и эти устройства, проходя мимо, партизаны вывели из строя.

– Лучше пусть мне потом пришлют счет за ремонт, – бросил Рихтер, добивая очередную пушку.

Дверь в диспетчерскую была взломана, сама она взята штурмом, а из находившихся в ней четверых небронированных охранников (которые явно не ждали их так скоро!) в пылу схватки двое были захвачены живыми. Их связали стяжками для проводов и приковали найденными тут же стальными наручниками к ножкам столов, намертво прикрепленных к полу.

Здесь партизаны сделали передышку. Всех тяжелораненых оставили в диспетчерской, оказав первую помощь. Это были, как раньше говорилось: «трехсотые». «Двухсотых» с верхнего этажа перенесли сюда же, на сто сорок пятый. И еще не надо было забывать про оставленную далеко наверху Ингрид, но это уже позже…

Заряда батарей оставалось мало. Они нашли зарядный порт, но он оказался не просто деактивирован, а расплавлен. Но невидимости почти ни у кого не осталось, потому что пули, осколки и картечь просто разорвали «умную ткань», оставив от нее жалкие клочки. Вряд ли был смысл делать невидимой одну руку или ногу.

Истратили половину обезболивающих и третью часть «клея» для заплаток из смарт-аптечек, которые удобно подключались к броне. Обычные аптечки первой помощи у них тоже были, но сравниться с «умными», конечно, не могли – ведь чтобы пользоваться ими, надо было снимать броню. Впрочем, с тяжелораненых доспехи, разумеется, сняли.

Только теперь, когда все успокоилось, Рихтер понял, что ему больше не кажется, что все вокруг ходят как черепахи. Странный эффект прошел. Адреналин? Норадреналин в крови… или как там его… распался? Что бы это ни было, оно пришлось кстати.

Постепенно вернулся трезвый рассудок. Военспец теперь не знал, радоваться ему или рвать на голове волосы. Положил почти половину людей, которых ему дали. Некоторые из них были его друзьями, пусть и недавними, а не просто строчками в штатном расписании.