«Представь, что ты робот, и иди вперед».

Сейчас не время для интеллигентских мерехлюндий. Максим присел за стол. За панорамным окном в стене (заставлявшем забыть, что они находятся в сердцевине здания!) виднелись широкая авенида и эстакада, ведущая от нее к подножью Башни.

Внизу на головокружительном расстоянии чернела земля. Дорожное покрытие в даун-тауне было серым, но почва на газонах стала именно черной. Обугленной и спекшейся.

А еще там шел дождь. И под его струями, на фоне то и дело прорезаемого молниями горизонта, шел яростный бой. Штурм повстанцами укрепрайона в этой части района Куаутемок вступил в завершающую стадию. Все кругом горело и взрывалось. Бой шел уже всего в половине километра от Башни, и корпы удерживали от силы четыре здания, вплотную примыкавшие к пирамиде. Стрельба то затихала, то разгоралась с новой силой. Иногда танковые снаряды попадали и в саму Башню, здание гудело, вниз сыпались обломки, но нанести серьезный урон огромной Тлачи они не могли, а здесь, в сердцевине, канонады даже не было бы слышно, если бы Макс не включил звук. Впрочем, он тут же его выключил, но изображение оставил. Повсюду вспыхивали огоньки, большие и маленькие. Страшно было представить, сколько там, снаружи, людей погибло и погибало сейчас. Но все равно повстанцы продвигались вперед.

Рихтер вспомнил этот стих Демьяна Бедного, нравившийся его бабушке.

«Ну и что, что мы проиграли в двадцатом веке, – подумал военспец. – В этот раз обязательно получится. Построим крепче. Да не Берлинскую стену, как клевещут лжецы! Стены мы, наоборот, сравняем с землей, как тюрьмы. И построим общечеловеческий дом, где место найдется всем – и заморышу с торчащими ребрами из джунглей, и реднеку из американской глубинки, и арабскому феллаху… А вот публике, летающей по глобусу на собственных джетах, придется поделиться награбленным и согласиться на серьезное ограничение свободы эксплуатировать… Если она хочет жить дальше. А после переходного периода такой прослойки не должно остаться вовсе».

Хотя всерьез думать о будущем мире было еще очень рано.

Рихтер развернул «окно» шире. И увидел идущие к земле на огромной скорости кометы. Кто-то из мексиканцев закричал, будто увидев призрака. Вскрикнул и перекрестился даже невозмутимый Рауль.

Это было феерическое зрелище. Тут и там огненные росчерки резали небо на куски. Это было похоже на прохождение метеорного потока Персеид, только гораздо ярче. В первую секунду Макс подумал, что начался новый обстрел из космоса. Но нет, не стали бы корпы или их друзья из-за границы долбить свой собственный оплот. А у повстанцев такого оружия не было.