Вот только в случае с Крысой у всех испытуемых никакого “предела” не обнаруживалось. До самого пика истязаний, а порой и после него (если к тому времени речевые центры не повреждались) каждый взятый по делу Наваха упрямо твердил – никакой такой Крыса ему неведом и в глаза он его не видели. Твердили все как один. До самого своего естественного или неестественного конца.

Если Крысы не существовало, то его следовало выдумать. Хотя бы для облегчения собственных мук…

От неожиданного звонка господин крюс кафер изволил самым позорным образом подскочить на месте, суетливо подтащить к себе вместилище со свежепорученным “тухляком” и даже торопливо раскрыть на первой попавшейся странице.

Звонила эта стерва:

– Так что там с нашим делом? – ласково осведомилась Серфида.

– С нашим? – переспросил Ферц, целиком поглощенный разглядыванием фотографии, приложенной к всученному ему “тухляку”.

– Мы ведь все делаем одно дело на благо Дансельреха, – терпеливо пояснила Серфида хорошо поставленным голосом профессионального экзекутора. – Мне было бы легче разобраться в той помойке, которую по твоей вине вывалили теперь на меня, если бы ты соизволил явиться ко мне лично и растолковать – что в этом запредельном хламе стоит хоть малейшего моего внимания.

На скверно сделанном снимке имело место нечто, похожее на огромную мину. Ее можно было принять за противотанковый “шнапс” с уже снятыми ручками для транспортировки, если бы не размеры устройства. Фон для “мины” расплывчался, и оставалось непонятным – где же это сняли. Но оценить масштаб помогал человек, небрежно привалившийся плечом к штуковине.

– Ну-с? – с ноткой нетерпения осведомилась Серфида.

Ферц достал из ящика лупу и с бьющимся сердцем принялся рассматривать попавшего в кадр. Несмотря на плохое качество снимка, сомнений у господина крюс кафера больше не имелось – рядом со странной штуковиной по-хозяйски лыбился Навах собственной персоной, как будто и впрямь только сейчас выбрался из ее открытого люка после долгого-предолгого путешествия.

Теперь уже твердой рукой Ферц положил недовольно взрыкивающую трубку, осторожно закрыл вместилище документов, плотно прижал его к себе, будто воммербют после долгого похода, затем встал и шагнул к двери.

Господин крюс кафер впервые с незапамятных времен улыбался. И действительно, пора нанести Стерфиде визит вежливости.

– На живца! – настаивал Флюгел. – На живца!

– Мертвяк! Мертвяк! – горячился Харссщилд.

Беггатунг внимательно разглядывал осевшие на ладонях капли воды и что-то неслышно шептал под нос.

Шенкел, как самый молодой и неопытный в таких делах, тоже предпочел отмалчиваться, с завидной методичностью отвешивая пинки лежащему на палубе мешку с торчащими из него голыми ногами.