– Чего? – не понял Шенкел. – Чего сосать-то?

– Кровушку, кровушку горячую, – пояснил Беггатунг. – Вот тогда у тебя появится шанс в мертвяки выбиться, Блошланг пройти и удобрить своим дерьмом материк во славу Дансельреха!

– Тьфу, – сплюнул Краленгилд. – Еще раз о мертвяках заикнешься, кехертфлакш…

– Долгоносики вы адмиралтейские, – примирительно сказал Флюгел. – Тыловые тараканы.

– Не спеклась? – озабоченно спросил Шенкел, снова пнув мешок. Ноги в ответ не дрыгнули.

– Умгекертфлакш! – Беггатунг распустил узел, а Халссщилд, ухватив тело за ногу, вытащил его из мешка.

– Ишь, глазами лупает, – нежно сказал Шенкел.

Серфида скорчилась на горячей палубе. По бледному телу с землистым оттенком расплывались пятна ожогов. Она мотала из стороны в сторону головой и мычала. Затем неожиданно ловко перевернулась на живот и извиваясь складчатым телом подползла к Ферцу. Перебитые руки не позволяли ей подняться, поэтому Серфида, вытянув шею, ткнулась губами в сапог господина крюс кафера.

– Милости просит, – почти расчувствовался Шенкел.

– Пощады, – поправил Флюгел.

Ферц уже собирался отвести ногу, чтобы отвесить хорошего пинка по слюнявому рту Серфиды, но неимоверная боль пронзила его тело. Ферц отчаянно взвыл, дернулся назад и рухнул на раскаленную палубу.

– Что это?! – заорал Флюгел, но оглушительный грохот шторма стиснул шлюп в мертвых объятиях.

Затем шлюп резко дернулся, сбивая с ног всех стоящих. Краленгилд почувствовал как ремни все глубже впиваются в тело, дыхание перехватило. Он из последних сил сжимал штурвал, не давая кораблю вылететь за пределы пенного следа, который внезапно стал стремительно сужаться, отчего шлюп заходил ходуном.

Превозмогая боль, Ферц попытался сбить свободной ногой впившуюся в ступню Серфиду. Тяжелая туша штормовой тучи разлеглась на почерневших гребнях волн, вздыбленных ветром почти до небес, но в мелькании мирового стробоскопа Ферц успел заметить, что тело истязающей его твари начало быстро распухать, обезображенное кровоподтеками лицо погрузилось в набухающие плечи, точно мягкое тело слизняка пряталось за створками раковины, а гнойные наросты на спине Серфиды беззвучно лопнули, выпуская на свободу множество отвратительно шевелящихся сочленений.

– Мерзостное ощущение, – сказал он самому себе, открыв глаза.

Одеяло соскользнуло на пол, а простынь сбилась, словно наморщила лоб, пытаясь осилить подсмотренные ею кошмары. Шевелиться не хотелось. Тело словно исчезло – растворилось в едкой слюне бесконечных сновидений, оставив по эту сторону ночи лишь призрачную память о себе.