– Вас это не касается! Это касается его, – она вновь повернулась к Сердолику, и Ферцу пришла в голову догадка – окажись у нее под рукой хоть один столовый прибор, он неминуемо полетел бы в Корнеола. – Чтобы представить меня, ему понадобилось два-три слова, вам он уделил целых семь.

– Flirrst Du? – поднял брови Сердолик. – Das ist aber gefährlich. Ich habe dich gewarnt. Dieser Kerl vergewaltigt dich in ein Augenblick!

– А что такое “изнасилует”? – встрял в разговор белоголовый малыш с до того прозрачными глазами, что радужка почти сливалась с белком, придавая взгляду мальца остолбеняющую сумасшедшинку.

Сердолик и его бывшая жена казалось пропустили слова малыша мимо ушей, а вот Ферц не удержался и громко расхохотался. Он даже перегнулся через стол потрепать мальца за пухлую щеку, но тот резко отстранился от протянутой руки.

Из парнишки выйдет толк, решил Ферц. Ему знаком подобный взгляд – из таких получаются конченные фанатики. Попадись в его руки этот гаденыш юнцом, Ферц выдрессировал бы из него отличного волкодава – с мертвой хваткой и без тени сомнения в приказах хозяина. Такого можно натравить на любую добычу.

Ему вдруг вспомнился давно читанный рассказ про мальчишку, которого забросили на материк в самое логово выродков для организации террористического подполья, а чтобы снабжать подполье деньгами и оружием мальцу пришлось участвовать в кулачных боях. Избитый, окровавленный он раз за разом выходил на бой с самыми сильными противниками и раз за разом побеждал благодаря фанатичной преданности делу Дансельреху.

Чем кончилось дело Ферц точно не помнил – к тому времени то ли книжка ему наскучила, то ли кто-то без спросу позаимствовал ее для проведения уроков ненависти, но, кажется, малец заработал на кулачных боях достаточно для проведения боевой акции по подрыву одной из башен противобаллистической обороны, и у них почти все получилось, если бы в подполье не затесалась какая-то гнида и не продала всех с потрохами легионерам.

– Скажите, Ферц, что такого привлекательного в этом вашем Флакше? – вдруг спросила бывшая жена Сердолика. Перед ней к тому времени возник высокий бокал с чем-то радужно переливающимся, пузырящимся – не жидкость, а огромный слизняк, утрамбованный в емкость и исходящий от столь неудобного положения пенистой гадостью.

Ферца неожиданно для него самого затошнило – все-таки свежевать заживо материковых выродков это одно, а вникать в привычки червей – совсем другое.

– Что ты имеешь в виду, дорогая? – озаботился Сердолик и беспокойно забарабанил пальцами по столу.