– Вы, окажись здесь, несомненно почли долгом положить жизнь во славу Дансельреха, – ответил Навах.

– Очко бы не сыграло, – сказал Сворден. Все-таки Навах – мутный человечек, почти таким же мутный, как вода в Блошланге.

– А зачем? – Навах повернулся к Свордену. – Зачем все это?

– Во славу Дансельреха, – ответил Сворден, не уступая пристальному взгляду кодировщика.

– И что такое эта “слава Дансельреха”? – поинтересовался Навах с усмешкой, настолько кривой, что у Свордена зачесались кулаки слегка ее подправить парой зуботычин. – Жрущее и пьющее Адмиралтейство в то время, как вы подыхаете в безумных десантах на материк? Уверяю тебя, эти ублюдки не поперхнутся, узнав, что очередной дасбут не вернулся на базу. И спасательную экспедицию не пошлют за твоими гниющими останками! Они лучше еще десяток дасбутов заложат на стапелях, да наскребут по трюмам еще сотню таких же отморозков! – Навах не на шутку распалился. Наверное, ему казалось, будто каждое сказанное им слово бронебойным снарядом гвоздит позиционные убеждения Свордена, принуждая того к моральной сдаче.

– Мне плевать, – сказал Сворден и даже наглядно продемонстрировал – как именно. – Мне плевать кто и что там делает в Адмиралтействе. Мне плевать кто из нашей крови там кроит себе лычки, нашивки и ордена.

– Зато мне не плевать! – Красные пятна бешенства проступали на коже Наваха.

– Конечно, – кивнул Сворден. – Тебе не плевать. И хочешь знать – почему? Потому что ты из той же гнусной породы, которая судит о мире только по тому, как этот мир прохаживается по ее заднице. Отвесили тебе пинка, и мир сразу стал невыносимо плох, будто только в твоей заднице и сосредоточены все его достоинства, – Сворден сгреб Наваха за воротник и притянул к себе, чтобы прорычать в мерзкую рожу: – А я не хочу жить в твоей заднице, понял, урод?

– Это у вас в крови, – с ненавистью процедил кодировщик. – Если бы не Флакш, вы бы все равно отыскали себе грязную лужу по душе… или устроили флакш на планете…

Сворден оттолкнул опять заведшего свои непонятные бормотания Наваха, опасаясь подцепить от него ту же самую заразу.

Кодировшик опустился на палубу, обхватив голову руками:

– Когда же вы прозреете, слепцы, когда же вы поумнеете, глупцы… нет, тут даже Высокая Теория Прививания спасует… как же вы не хотите жить собственным умом… вы на все пойдете, только бы оглупить себя, а в первую очередь – других…

Закурив, Сворден спросил:

– О чем бормочешь, выродок?

Навах отрезвелым взглядом посмотрел на Свордена.

– Неужели ты ничего не помнишь?

– Что именно?

Через несколько мгновений Сворден пожалел о заданном вопросе. Для него это был даже не вопрос, а удобный способ освободить легкие от дыма для вдыхания очередной порции отравы. Но Навах воспринял это как согласие невольного собеседника и впрямь разобраться в том бреде, которым прорвало кодировщика, точно дасбут, заполучивший торпеду в корпус.