Поскольку пребывание в мире кошмаров наносило тем, кто населял лучший из миров, непоправимый душевный ущерб, разведчикам стирали память и конструировали новую личность, которая считала худший мир своей родиной. Именно таким разведчиком и являлся Сворден.

На этом месте Навах почел за благо заткнуться, выжидательно разглядывая багровеющего от бешенства Свордена, чем обезопасил себя от неминуемой взбучки.

– Значит, на самом деле шпион – я? – уточнил Сворден.

– Разведчик, – поправил Навах. – Глубоко законспирированный специалист по исправлению худшего из миров. Так мы это называем.

– Моя память начисто стерта, и я ничего не помню? – рука Свордена нащупала рукоятку ножа.

– Не стерта, – сказал Навах. – Блокирована. Мы не были уверены, что ты сможешь выдержать длительное пребывание в Дансельрехе. Это – мерзейшее место худшего из миров. Худшее место худшего из миров. Еще никому из наших не удавалось там закрепиться. Трахофора никогда еще не создавала столь отвратительное местечко.

– Почему же она не блокирована у тебя – у шифровальщика Адмиралтейства? – почти насмешливо поинтересовался Сворден, представляя как сейчас начнет юлить этот любитель материковых выродков.

– Потому что я уже мертв, – ответил Навах. – Мертвые срама не имут.

Навах смотрел куда-то позади Свордена, и тот медленно повернулся. На палубе возвышалась длинная, нелепо скособоченная, бледная фигура.

Существо двинуло многосуставчатой лапой, задрав ее на уровень жуткой морды в мерзейшей пародии приветствия, и просипело сквозь многочисленные отверстия закипающим чайником:

– С-с-с-с-трелять не буде-ш-ш-ш-ш?

– Не буду, – и Сворден метнул нож.

Глава пятнадцатая Твердь

Глава пятнадцатая

Твердь

– Моя жена… моя бывшая жена, – поправился Сердолик и ткнул в ее сторону вилкой, видимо от некоторого расстройства чувств. – И… мой сын, – с неуместной паузой добавил он.

– Твой бывший сын, – в тон ему съязвила женщина.

– Зачем ты так, – покачал головой Сердолик. Он с чрезмерной осторожностью положил вилку на стол, судя по всему сдерживаясь от того, чтобы не швырнуть ее в пустующую тарелку, сцепил пальцы до белизны в суставах и уместил на губах полагающуюся как бы к семейному ужину полуулыбку. – У нас сегодня гость. Позволь представить – господин Ферц, доблестный офицер Дансельреха… кхм…

– Два и семь, – сказала бывшая жена. – В лучшем случае три и семь.

– Не понимаю… – было заикнулся Ферц, но женщина с неожиданной злобой бросила: