Петюня повернулся к своему товарищу, сидевшему слева, и коротко кивнул.

Тот поднялся.

Точнее даже не поднялся, а с трудом вытащил из-за стола свою громадную тушу. Громадную, волосатую и обильно украшенную татуировками уголовного содержания. Уж я-то на такие в свое время насмотрелся. Несколько ходок за разбойное, и, судя по всему, мокруха. Непредумышленная, скорее всего.

— А ты что, у этого чемпиона по метанию баб из окна на дальность за шестерку что ли? — притворно удивился я, — Или, может, это вообще твоих рук работа?

— Девку я не трогал, — отозвался здоровяк, — и в шестерках никогда не ходил.

— Короче, мужики. К вам я без претензий, а вот с этим ушлепком хочу переговорить с глазу на глаз. Если он не засцал, конечно.

Ударили в пол с силой отброшенные табуреты.

В чьей-то руке сверкнул нож.

Откуда-то появилась бита. Самопальная, вытесанная из куска дерева и даже толком не отшлифованная, зато уже покрытая зловещими разводами.

С печальным звоном разлетелась трансформируемая в розочку бутылка, и по ноздрям безжалостно ударил резкий запах дешевой водки.

— Значит, засцал, — сделал я логичный вывод.

И ударил, даже не успев договорить фразу.

При численном перевесе пять к одному не до показушного благородства.

Вытянувшаяся на два метра швабра-дубинка ударила прямо в открытый рот — самое уязвимое место у этого бычары. Хрустнуло, брызнуло. Здоровяк захлебнулся собственным воплем, вбитым ему в горло концом моего оружия.

Усилием воли подавил я в себе желание «раскрыть» рабочую часть, превратив небольшое утолщение в полуметровую поперечную перекладину прямо во рту «нешестерки». Кто знает, может он не такой уж и плохой человек, и дома еще ждут три лапочки-дочки, из-за которых он и ступил на кривую дорожку?

Пинком отправил ближайший табурет под ноги люмпену, вооруженному «розочкой».

Тот запнулся и рухнул прямо передо мной, ловя лицом мое колено. Ну или наоборот.

Минус два.

Шагнул в сторону, пропуская мимо себя биту-самоделку, и ответил точным ударом локтя в горло излишне прыткого фаната бейсбола, прямо в адамово яблоко. Сам виноват, что подошел слишком близко. Тот схватился за шею, жадно хватая воздух и выпучив глаза — видать, пытался мимикрировать в рыбу.

Минус три.