К телу Аномандра Рейка слетались Великие Вороны – хотя еще ни один не подобрался достаточно близко, чтобы полакомиться остывающей плотью, – и тут пять Гончих Тени, покрытых ранами, бросились отгонять птиц, образуя заслон вокруг Аномандра Рейка.
Тревога охватила Самар Дэв.
– Ничего еще не кончилось.
Зверь чувствует слабость. Зверь может уловить момент беззащитности, чует возможность. Зверь знает, когда напасть.
Луна умерла и, умирая, начала мучительное возрождение. Космос безразличен к мелким распрям ползающих, скулящих, истекающих кровью и дышащих. Он подвесил судьбы на ниточках непреложных законов, и в круговороте миллионов, десятков миллионов лет каждая судьба разрешится. Придет время – и разрешится.
Какая-то громада явилась из далеких глубин и не так давно врезалась в луну. Первый взрыв от столкновения вскоре осыпал соседний мир осколками, но окончательно добила луну ударная волна; и на это потребовалось время. Глубоко в ядре громадные приливы энергии прорезали широкие трещины. Кора треснула. Энергия накопилась до предела, и луна взорвалась.
И пусть легкомысленные умы ищут пророческий смысл. Космосу все равно. Судьба не улыбнется.
Теперь отраженный тысячей источников солнечный свет плясал на голубом, зеленом и охряном мире далеко внизу. Тени пропадали, тьма уползала. Сама ночь разбилась на осколки.
В Даруджистане лучики света проникали всюду, как пальцы бога. Гладили, протыкали, пихали, залезали в проулки, никогда не видевшие солнца. Каждый палец разбивал и тьму, и тени. Каждый
Поразительная случайность, но такую возможность нельзя упускать. Не в эту ночь. Не в Даруджистане.
Блед и Локк, матово-белые шкуры заляпаны кровью, содранная кожа местами обвисла, ужасные раны, черные дыры с красным кантом на шее и по всему телу, трусили бок о бок по главному проспекту, параллельному берегу озера. Израненные, но не утратившие мужества.
Свет, свет струится на их путь.
Между домами пробиваются лучи света, вспыхивают – и из этих вспышек появляются новые Гончие.
Глядите: Гончие Света.