Искарал Прыщ нахмурился.

Бхокаралы нахмурились в ответ.

– Крысиный яд! – прошипел Прыщ. И улыбнулся.

Бхокарал протянул ему какашку. И улыбнулся.

Время разумных переговоров закончилось.

Дрожащий боевой клич Искарала Прыща прозвучал несколько придушенно, поскольку жрец подался вперед, поднявшись на стременах и растопырив пальцы, как когти хищной птицы, – и мулица неохотно двинулась вперед.

Крупп грустно смотрел на мучительно медленную атаку и вздохнул.

– Значит, до этого дошло? Ну, так тому и быть. – И он послал своего боевого мула вперед.

Скакуны сближались: шаг, другой. И еще шаг.

Искарал Прыщ царапал воздух, шатался и качался, голова болталась. Бхокаралы с криками кружились над ним. Мулица Верховного жреца отмахивалась хвостом.

Боевой мул Круппа принял вправо. Мулица жреца тоже приняла вправо. Головы животных поравнялись, затем плечи. Тут мулы и остановились.

Рыча и плюясь, Искарал Прыщ бросился на Круппа, который издал удивленное «уф». Верховный жрец сжал кулаки, выставил большие пальцы, клацал зубами – Угорь отмахнулся и совершенно случайно влепил пухлой ладонью Прыщу по носу. Тот откинул голову, ошеломленно ахнув. И возобновил атаку.

Они сцепились и в обнимку рухнули на булыжники.

Бхокаралы присоединились к схватке, обрушившись с небес с визгом и рычанием; сначала облепили соперников, а потом принялись драться друг с другом. Сжатые кулаки, выставленные большие пальцы, клацающие зубы. Со всех сторон набегали пауки, щипая крохотными жвалами всех, кто попадется.

Вся куча мала бурлила и кипела.

Оба мула отошли в сторонку и дружно развернулись, чтобы наблюдать.

А мы лучше оставим безобразную сцену.

Честное слово.