Женщина смотрит на меня.

— Вы… — Она внезапно сжимается, стараясь быть меньше, склоняется к столешнице. — Я не знала. Зачем же вы прячете? Простите меня. Простите.

Я молчу. Я легче на половину себя.

Ирина встает, обнимает Аню, быстро повторяет: «Простите» и стремительно выходит в прихожую. Звонко хлопает дверь.

Мы остаемся одни. В кухне необычно светло.

— А почему ты никогда не делишься своей болью со мной? — спрашивает Аня.

— Боюсь, что так ты узнаешь все мои гнусные секреты, — отвечаю я.

Аня смеется и плачет.

— Пожалуйста, дай руку.

— Конечно, — говорю я.

И протягиваю ладонь.

Сергей Чекмаев Неизбежные на море случайности

Сергей Чекмаев

Неизбежные на море случайности

С борта экраноплана море всегда выглядит по-другому. Не так, как с прогулочной палубы круизного лайнера или даже с яхтенных вант. Глаза видят легкое волнение, и ноги привычно пружинят, чтобы компенсировать качку, но… Машина невесомо скользит в полутора метрах от поверхности, идет ровно, спокойно, чуть задирая нос во время плавных маневров. По случаю хорошей погоды опущены штормовые экраны, на прогулочной палубе можно даже загорать. И если бы не свистящий на солидной уже, полукрейсерской скорости ветер, от которого приходится то и дело придерживать шлем с камерой, — можно подумать, что сидишь в новомодном VR-кинотеатре с полным погружением. Даже вон соленые брызги на лице не просыхают: отличные спецэффекты, молодцы виртуалыцики!

А волнение, кстати, сегодня почти предельное, еще на полбалла повыше — и «Реголит» бы в рейс не вышел. И океан уже из темно-синего превращается в матово-серый, как всегда бывает на Пацифике перед мощным ураганом. Налетит завтра шквал, океан рассвирепеет, волны полезут за пять, а то и шесть баллов — и встанет на прикол вся «лунная» флотилия. По старой традиции экранопланы проекта «Лунь» называли селенитскими терминами: «Реголит», «Кратер», «Маскон», «Тейя», «Эйткен», и, увы, транспортные версии грозной боевой машины сохранили все недостатки, присущие ударным ракетоносцам. Мореходность не превышает трех баллов, особенно с грузом.

Кирилл мельком подумал, что ему повезло. Конечно, челночные баржи снабженцев ходили на «Реплекс-Аква» в любую погоду, но с недавнего времени, как только «Гринпис» развернул свою блокаду, каждый такой рейс превращался в приключение сомнительного свойства. А подставлять свои блокадные скорлупки под экраноплан они не рискуют, раздавит и фамилии не спросит. Не специально, просто не успеет затормозить. При скорости в сто восемьдесят узлов время реакции у многотонной махины — секунд двадцать как минимум. Луноходом управлять и то проще.