Он медленно переставлял ноги, спотыкаясь на неровностях, а тонущая в сумерках равнина впереди колыхалась, будто море, вздымаясь чудовищными волнами; у горизонта она сливалась с чернотой неба… Потом земля из-под ног плавно взлетела ему навстречу, и он упал в ее объятия, неожиданно оказавшиеся мягкими.

Смит открыл глаза довольно скоро — солнце все еще садилось. Полежав немного, он встал и пошел дальше. Рана перестала кровоточить, но плечо не слушалось и болезненно пульсировало, а пустоши вокруг продолжали волноваться, будто неспокойное море. В ушах шумело еще сильнее, чем прежде, и он не знал, действительно ли слышит слабые отзвуки, или ему мерещится, что ветер приносит далекий вой, — там, глубоко в пустошах, волки жалуются луне на свой неутолимый голод. Смит сам не заметил, как упал во второй раз, лишь потом, открыв глаза, обнаружил, что лежит на спине, уже стемнело, и звезды глядят на него с неба, и трава щекочет ему затылок…

Он встал и пошел. И хотя он уже забрался гораздо дальше, чем решатся зайти преследователи, но не мог остановиться, что-то не давало ему покоя, заставляя упрямо ковылять в глубь пустошей. Теперь он уже не сомневался, что слышит вой. Завывания раздавались все ближе. Рука Смита машинально метнулась вниз, к пустой кобуре.

Ветер у него над головой разговаривал странными голосами — тонкими, дрожащими. Сделав над собой чудовищное усилие, Смит поднял голову и посмотрел вверх. Небо рассекали длинные светлые линии, повторяющие движения ветра. Перед глазами все плыло от изнеможения, но эти линии Смит видел совершенно отчетливо. Больше он ничего не разглядел, однако писклявые голоса продолжали звенеть у него в ушах. Спустя недолгое время он понял, что за ним идут — кто-то расплывчатый, невидимый в свете звезд двигался рядом, держась на расстоянии. Смит не мог различить преследователя во тьме, но знал о нем, чувствовал его злонамеренность как накатывающую с той стороны пульсацию, от которой покалывало кожу на затылке. Воображение рисовало бесформенную тень, скользящую в траве. Вой тоже приближался. Смит стиснул зубы и продолжал идти, хотя его шатало из стороны в сторону.

В третий раз он упал возле группы низкорослых деревьев и некоторое время лежал, а беспамятство накатывало на него и отступало, словно прибой. В минуты, когда сознание возвращалось, он замечал, что вой неуклонно приближается к нему через серую пустоту соленых равнин.

Смит пошел дальше. Невидимка по-прежнему преследовал его, прячась в траве, но теперь Смит почти не обращал на него внимания. Вой сменился коротким, отрывистым тявканьем в звездной ночи, и он знал, что это означает: волки напали на его след. И снова рука Смита инстинктивно метнулась к оружию, и он болезненно поморщился. Он не боялся смерти — слишком много лет ходила она рядом, слишком хорошо он знал ее в лицо. Но умереть от клыков зверя, безоружным… Из последних сил он прибавил шагу, с присвистом дыша сквозь стиснутые от боли зубы.