– Известный вам виконт Валме, – заметил Придд, когда они вновь остались одни, – полагает, что утро определяется не положением солнца на небесах, а временем подъема. Вы встали относительно недавно, следовательно, у вас утро.

– Кто бы спорил, – Руппи покосился на салфетку с ромашками и клевером, но брать не стал. – Я не договорил. Мы с адмиралом цур зее больше друг друга не понимаем, и все равно я не хочу, чтобы он ехал в Штарквинд. Понимаете, Ледяной после всего… Он не сможет ничего сделать, даже если захочет, поэтому пусть уж лучше остается у Вальдеса. Епископ Луциан, вы его видели у Хербстхен, обещал с ним поговорить о том, что в эсператизме настоящее, а что налипло. Вы представляете, во что превращают корабль ракушки?

– Более или менее, – кивнул Валентин, к удивлению Руппи тоже проигнорировавший салфетку. – Продолжая вашу аналогию, рискну спросить, что предпочтут те, кто боится моря, – свободный от ракушек корабль или доказательство правомерности своих страхов?

– Мне нет дела до «тех», но Олаф – это Олаф! – Фельсенбург от души мазанул ломоть мяса алатской горчицей, от которой прежде у него глаза полезли бы на лоб. – Без Ледяного я бы собой просто не стал.

– Такие люди есть в жизни каждого из нас. Адъютант барона Райнштайнера при мне упомянул о посланце герцогини фок Штарквинд.

– Это Ади, он приехал раньше меня и тоже ждет Алву. Все, что я смогу, если, конечно, смогу, – опередить его и у Ворона, и в Хексберг. Потом, конечно, придется вернуться к Бруно, весной у нас будет весело.

– Не только у вас.

– Я имел в виду нас всех, а не кесарию, – объяснил Руппи, и тут ногу знакомо боднуло. Успевший за три дня обнаглеть кот требовал мяса, не понимая, что оно заляпано едкой дрянью. Люди порой тоже не понимают. – Ничего, когда-нибудь да разгребемся, и в Бирюзовые Земли! С Вальдесом, если он не передумает.

– Боюсь вас огорчить, – Валентин невозмутимо отодвинул готовящегося к прыжку на стол Шкипера, – но мне кажется, что ваш план неосуществим.

– Вот еще! Мартин… мой покойный дядя, бывал в Седых Землях, а мы отправимся дальше на восток. Гонять после всего каданских пиратов будет как-то унизительно.

– Думаю, что понимаю ваши чувства, – Придд чуть отодвинул полупустую тарелку. – Руперт, я вернулся прежде Клауса и Арно, потому что считаю правильным довести до вас одно соображение, которое лучше воспримется с глазу на глаз. Будь нас трое или тем более четверо, вы бы наверняка стали шутить. Моя догадка и в самом деле неплохой повод для шуток, но у меня создалось впечатление, что из вас лепят нового в лучшем случае кесаря, а в худшем – Торстена.