Коридор уперся в знакомую дверь, а Чарльз так ничего и не придумал, но ему повезло. Герцогиня устала и прилегла, велев секретарю в случае необходимости либо выслушать посетителя самому, либо потревожить ее старшую дочь. Господин Хофф казался человеком разумным и честным, но сообщать ему о промахе хозяйки не хотелось, и капитана проводили к молодой герцогине.

Бывшая маркграфиня неторопливо вложила закладку в толстую книгу и улыбнулась.

– Вы хотели видеть маму?

– Монсеньор велел мне доложить о… выводах графа Креденьи по поводу праздничной сметы.

– Я слышала об этом, – улыбнулась бывшая маркграфиня. – Девица Манрик заподозрила поставщиков в нечестности. Видимо, она угадала?

– Увы, сударыня. Большая часть отмеченных ею мест в самом деле оказалась попытками надувательства, но это еще не всё. Люди Креденьи нашли и то, что девицей Манрик было пропущено, проверка пока не завершена.

– Но выводы сделать уже можно. Что ж, я не удивлена. Девица – истинная внучка своего деда, лиса учуяла лисят, только и всего. Мама, конечно, расстроится…

– Мне очень жаль.

– Мне тоже, но человеческую природу не переделать. Граф, почему вы не искали встречи со мной? Вы же знали, что я вернулась.

– Я… не хотел вам надоедать.

– Вы тактичны. Признаться, я последнее время не слишком хорошо себя чувствую, иначе бы я вас уже пригласила. Если хотите вина, то в буфете «Змеиная кровь», лучшего на севере не найти даже у Савиньяков.

– Спасибо, сударыня. Главное я уже знаю от его высокопреосвященства и вашей матушки.

– У меня нет такой уверенности. Мама в самом деле просила пригласить ко двору приемную дочь Вейзелей и, если это будет удобно, намекнуть ей на то, что наше семейство одобряет ваш выбор. Увы, обстоятельства мне не покровительствовали.

– Я знаю, что молодая баронесса Вейзель сопровождает супругу его высокопреосвященства в Гаунау и вернется вместе с ней.

– Если только вернется.

– Сударыня!

– Вот видите, – герцогиня поднялась и прошла к буфету. Надо было что-то говорить, хотя бы предложить свою помощь, а Чарльз мог лишь смотреть, как дочь Рудольфа достает вино и расставляет бокалы.

– Если вы не уверены в своем умении, – она улыбнулась, но как-то невесело, – я разолью сама. Женщин нашего дома учат самым неожиданным вещам, многих это удивляет. Проэмперадор Севера и Северо-Запада, во всяком случае, был удивлен.

– Позвольте, – Чарльз таки заставил себя сбросить оцепенение и потянулся к кувшину.

– Позволю, если вы ручаетесь, что не зальете мою книгу.