– Это может быть хитростью. Нареченный Хайнрихом задумал узнать, что ты станешь делать?

– Да нет же! Его величество мне верит, мы с ним очень хорошо поговорили, я даже пиво попробовала. Больше я его пить не буду, я так и сказала, зато теперь все честно. Если ты наденешь ту меховую штуку, которую нам подарили, можно обойтись без верхнего платья. Придворные спят, солдатам все равно, а ты потом спокойно разденешься.

– Значит, ты вернешься к супругу?

– Конечно, – Сэль широко раскрыла глаза, она всегда так делала, когда удивлялась. – Я понимаю, ты за меня боялась, но его величество мне не навредил, я думала, будет гораздо хуже. Ее величество говорила, что после первого мужчины может быть плохо день или два, но у меня, наверное, пройдет раньше. У меня даже в лунные дни не очень болит.

– Ничтожная счастлива слышать о твоем здоровье, – улыбнулась Мэллит, доставая обшитое мехом одеяние, которое гаунау носили в холодных домах поверх платьев. – Весть о твоей радости была бы еще прекрасней.

– Я рада, – подруга взяла не отходившего от нее кота на руки и понесла в свою спальню. – У его величества все получилось, ее высочество Кримхильде меня любит, тех, кто привез из Дриксен заразу, переловили, а на празднике никто не сбесился, значит, вокруг его величества хорошие люди.

– Это так, но ведь есть и иная радость. Та, что дарит крылья и превращает ночь в день, а свечу в звезду.

– Наверное, это прекрасно, – Сэль положила кота на свою кровать и села рядом. – Пусть утихомирится. Ее величество, прежде чем дать мне почитать Веннена, поговорила со мной о любви. Мне бы хотелось пережить что-то похожее, но это как с пением: если нет слуха и голоса, то ничего не выйдет. Зато я попросила его величество помочь Герарду стать мужчиной, а то сам он никогда не соберется, а Монсеньор Лионель уехал. У его величества есть несколько женщин, к которым он ездил, когда не было меня, они очень опытные, и им можно доверять. С Герардом его величество тоже поговорит, ведь он теперь старший мужчина в семье. Это очень удачно, потому что если мама выйдет за Эйвона, от него никакого проку не будет. Кажется, спит, бежим.

Именуемый Маршалом не успел осознать предательство и опоздал. За дверью раздался негодующий крик и треск истязаемого когтями дерева.

– Мелхен, – объяснила подруга под крепнущие кошачьи сетования, – мы сейчас пойдем в сад Кримхильде, и я попробую вызвать папеньку. Когда его величество уснул, я подумала, что он здесь и вот-вот объявится, ведь я сделала, что обещала. Конечно, в спальню я бы холодного не пустила, потому что там очень ценные шкуры, а от папеньки всё гниет, но мы могли бы поговорить на лестнице для охранников.