Палпатин втайне испытал удовлетворение от упоминания Галидраана, поскольку события, случившиеся на этой планете, были наглядным свидетельством того, что темная сторона всецело поддерживает его и Плэгаса. Что еще важнее для самого Плэгаса, этот провинциальный конфликт оказал разрушительное воздействие на мастера-джедая Дуку, усилив его разлад с Высшим Советом в том, что касается использования джедаев как воинов.
– И вновь замкнутый круг, – громыхнул над залом голос Орна Фри Таа. – У Республики есть кредиты для того, чтобы нанять частные армии, но не для того, чтобы вырастить собственную. И верховный канцлер еще имеет дерзость обвинять
– Возможно, в словах сенатора от Рилота есть здравое зерно, – рассудил Валорум, когда овации стихли. – Скажу больше, возможно, пришло время обложить налогом зоны свободной торговли, чтобы выделить окраинам средства, которые им так необходимы.
Палпатин откинулся на мягкую спинку дивана в своей ложе, слушая гневные отповеди, доносившиеся с платформ фракции Внешнего кольца, а также тех, которые принадлежали Торговой Федерации, Гильдии коммерции, ТехноСоюзу и Корпоративному союзу. Как чудесно и предсказуемо Сенат деградировал за каких-то двадцать лет. Как и все прочие очередные и чрезвычайные сессии, эта обернется раздраем, и все до единого насущные вопросы так и останутся нерешенными.
Камеры выхватили угрюмое лицо Валорума, на котором читалось бессилие, и передали картинку на все экраны Совещательной палаты.
Скоро, очень скоро явится Палпатин и наведет здесь порядок.
* * *
Вне круглых стен Сената кризис, охвативший окраины Галактики, не слишком трогал миллиарды обитателей Корусканта. Те, кто проживал на нижних уровнях, как и прежде, боролись за существование; те, кто квартировал ближе к небу, как и прежде, выбрасывали баснословные деньги на дорогостоящую еду, изысканную одежду и билеты в оперу, которую Валорум вновь вернул в моду. Палпатин был исключением из правила. Нескончаемым потоком текли его встречи с коллегами по Сенату, во время которых он внимательно выслушивал все, что каждый из них имел сказать о событиях в Галактике, но не настолько внимательно, чтобы его заподозрили в чем-то ином, кроме стремления продвинуться по карьерной лестнице. Если что-то и отличало его от остальных, так это слишком серьезное отношение к своей работе, – а именно такое впечатление он производил на окружающих. До завершения второго канцлерского срока Валорума оставался всего год. В верхах медленно, но верно нарастала возня, и те, кто хорошо знал Палпатина, считали, что он вполне может включиться в борьбу за пост – если попросят. Его уклончивость в этом вопросе делала его еще более желанным на должности канцлера для тех, кто считал, что он способен привнести в политику нечто новое: искреннюю центристскую позицию. Другие, напротив, удивлялись, как ему – или кому-то еще – может прийти в голову бороться за высший пост в государстве, учитывая, какие беспрецедентные испытания сулит обладателю этой должности нынешнее нелегкое время.