— Пока нет, — возразила ему дочь. — Не сомневаюсь, ты и сюда навлечешь на нас какое-нибудь проклятие. У тебя на роду написано быть Ионой космического масштаба.

Артур не стал спорить. Все равно у него не имелось убедительных аргументов.

Артур с Рэндом сидели на скамейке на площади Джона Уэйна и ели домашнее мороженое в тени памятника означенному Джону Уэйну, изваянному в роли Шона-Боксера.

— Мы можем поселиться здесь. Ты можешь жить со мной или с Триллиан, когда она вернется из свадебного путешествия. Или с нами обоими. Как захочешь. У тебя теперь есть выбор.

У Рэндом в груди немного потеплело от удовольствия, но она поборола это ощущение.

— Я даже не знаю, стоит ли мне есть мороженое, — сказала она. — Это ведь молочный продукт, да? Почти то же самое, что сыр. Такое может не понравиться сыромантам, а мне положено уважать их религиозные воззрения.

— Это относится ко всем молочным продуктам? С этим могут возникнуть сложности. Может разорить коров.

Есть, впрочем, Рэндом не прекращала.

— Наверное, придется составить список. Ну, например, я не в силах отказаться от молочных коктейлей. Меня к ним как магнитом тянет.

Артур откинулся на спинку скамьи, подставив лицо солнцу.

— Я сегодня утром видел, как Асид Префлюкс выходит из булочной с сырным пирогом. С четырьмя сортами сыра, заметь.

Рэндом выронила изо рта кусок вафельного стаканчика.

— Что? После всего, за что он боролся? Вот ренегат!

— Он сказал, что несет его кому-то. В общем, не для себя брал.

— Я просто обязана с ним переговорить.

— Рэндом. Мне очень неприятно тебе это говорить, но ты еще не взрослая. И пройдет еще несколько лет, прежде чем ты сможешь править планетой.

Это был убедительный довод, и экс-президент Галактики в памяти у Рэндом не мог не согласиться с ним, хоть подростку этого и не хотелось.

— Может, и так, но я обязательно буду ею править, уж поверь.

— Верю.

Площадь постепенно заполнялась обычной дневной толпой, группами демонстративно счастливых землян, ни один из которых не предпринимал ни малейшей попытки убить другого.