Просеять, оценить, сделать первоначальные выводы… сложности никакой, работала и с большими объемами при минимуме информации. Проблема крылась в другом: самому Истеру, передавшему сведения, я доверяла только на словах.

Корила себя; убеждала, что его психологический профиль не предусматривал предательства; доказывала, что Шторм дал бы подсказку, иди речь именно об этом офицере… Все было бесполезно – признаться Ромшезу, на кого именно открыла охоту, я так и не смогла.

Подозревала, что сей факт не остался им незамеченным, но все равно продолжала молчать, делая все, чтобы не остаться с ним наедине.

– Может, потанцуем? – Ладонь Николя легла на мою.

Теплая, мягкая, нежная… Формальное прикосновение, но насколько трогательным оно было…

Едва сдержалась, чтобы не скривиться от вспыхнувшей внутри ярости. Только этого мне и не хватало для полного счастья! Эмоции Валева слишком органично вписывались в его образ, чтобы не добавить этому развлечению так ненужной сейчас остроты.

– Не хочу, – тем не менее капризно отозвалась я, отодвигая руку.

В глазах Николя мелькнула мало похожая на розыгрыш обида. Истер поднял взгляд и… вернулся к своему занятию.

– Тогда прогуляемся… – вновь потянулся ко мне Валев.

Поднялась я резко. Эд называл это критической массой, я предпочитала использовать другую формулировку; не надо загонять меня в угол. А то, что происходило на лайнере, прекрасно вписывалось в эту классификацию.

– Я сказала, – прошипела я довольно громко, – что не хочу!

Сценарием ничего подобного предусмотрено не было, как и настолько пристальное внимание посетителей, которое я к себе привлекла. Они и раньше кидали в мою сторону весьма заинтересованные взгляды, теперь же буквально не сводили глаз, явно ожидания продолжения. Кое в чем были правы – я не собиралась заставлять их долго ждать.

Если и ошибались, то лишь с действующими лицами. Впрочем, тут тоже не все было столь уж однозначно. С Валевым нюансы поведения не оговаривались, намечалась только общая канва. Это давало ему некоторый простор для реакций, которых я как раз и ждала. С Ромшезом все было несколько сложнее, у него вполне могли возникнуть ко мне вопросы, которые я имела полное право проигнорировать. Старшей в команде была… я.

– Элизабет?!

Сделав вид, что не заметила вопросительных интонаций в голосе Ромшеза, направилась к барной стойке. Пусть только попробуют двинуться за мной…

Не попробовали, что меня слегка отрезвило.

Одно дело – догадываться, что пора внести в утвержденный план некоторую сумятицу, которая бы позволила посмотреть на развитие ситуации с нового ракурса, другое – начать ломать все, не имея ни малейшего представления, чем это способно обернуться.