Антон однако больше заинтересовался холодным оружием.

Вначале он обратил внимание на большой солидный то ли меч, то ли тесак.

Этот внушительной длины клинок, помимо традиционно режущей поверхности еще имел тупую широкую раскованную обратную сторону, переходящую ближе к рукояти в пилу. Кроме того, к металлу был приклепан небольшой молоточек, острый крюк и шиловидная заточка. Как сообщил тут же Хальдриг – это один из местных мечей старого образца, причем меч специально предназначенный для резни пленных и мирных жителей – дабы не осквернять боевое оружие кровью жалких трусов и беззащитных. Он дал и пояснения насчет технологии процесса. Острие и лезвие использовали для отсечения голов и рук, серповидным крюком живым вспарывали животы, молоточком пробивали черепа, раскованным обушком перешибали кости, ломали рёбра, а с помощью шила выкалывали глаза и протыкали внутренности...

Антон под конец бесхитростного рассказа ощутил тошноту. Тем не менее он продолжил поиск и среди старых мачете с никконскими клеймами и виброклинков с давно сдохшими колебательными генераторами, взгляд его задержался на изящном вытянутом кинжале с рукоятью синего дерева. Он взвесил его, покачав на руке – клинок был странно легкий и при этом отлично сбалансирован. Судя по всему, это была бериллиевая бронза. Кинжал ему чем-то понравился – может изяществом и лаконичностью форм или отсутствием волнистых и зазубренных поверхностей предназначенных чтоб доставить жертве бессмысленные мучения.

– Сколько? – осведомился он у продавца – человека неопределенного возраста в ветхой рабочей куртке с почти стершимися иероглифами.

Тот без перевода понял вопрос, и показал два пальца. Антон не стал уточнять, а извлек из кармана две кобаны, и сунул золотые кругляши в ладонь продавца, судя по радостно изумленному лицу которого тот имел ввиду сумму более скромную. И получив взамен кинжал, тут же пристегнул ножны к поясу.

– Еще можешь купить вот этот ножик, – бросил вдруг Хинк, указывая на висевший на вбитом в пластикатовый щит гвозде потемневший бронзовый нож с коротким лопатообразным лезвием. Можно сказать историческая реликвия – как раз для тебя, зятек.

– А что это? – спросил Антон.

– Нож для ритуальной кастрации, – ухмыльнулся Хинк. Тут в некоторых племенах торике есть забавный обычай – если покойник оставляет еще молодую вдовушку, его полагается перед похоронами обработать этим самым ножом, чтоб он с того света не приходил к супруге, и не пользовался, так сказать, правами!

Команда дружно расхохоталась после слов капитана.