Среди множества сувениров его взор привлекла аккуратная дамская сумочка из золотистой змеиной кожи. Антон было приготовился купить её Айнур в подарок, и даже вытащил сену но когда узнал о цене, тут же передумал – ибо продавец потребовал с него сумасшедшие деньги – полтора десятка золотых.

Не то чтобы ему было жалко монет – но уж слишком не соответствовала цена местной конъюнктуре.

– Зря, приятель – бросил насмешливо старпом, оказавшись рядом. Поторговался бы, на худой край сделал бы вид что достаешь «ствол» – до одного желтяка и сбросил бы цену.

У них так – не торгуешься – значит, не уважаешь, или не умеешь этого делать, или не знаешь местных обычаев, или еще хуже – не желаешь с ними считаться. И тогда надуть тебя, глупого и богатого, – святое дело. И чем крепче, тем почетнее...

Торговцы о чем-то все время разговаривали с соседями с соседками, о чем–то спорили, поглядывая на снующих мимо людей, высказывали свое мнение и комментировали происходящее.

Торговали старой пластиковой мебелью, раковинами и унитазами, явно выломанными в разрушающихся домах, какими-то ржавыми деталями от неизвестной техники, лобовыми стеклами от машин – иногда в дырках от пуль, и стеклами простыми – от обычных оконных, до осколков исполинских витрин.

Сколько лет прошло с тех пор как Аригато навернулась, а обломками от их цивилизации все торгуют, – подумал Антон.

На близлежащих домах он заметил свежие, неумело, от руки выполненные надписи “Hotel”. Гремели железом и пыхали сваркой местные мастерские по ремонту автомобилей и прочей машинерии. Как подумал Антон, главным образом собирающие из двух старых машин одну кое-как двигающуюся. Портные и сапожники, важные знахари, предлагавшие травы и каких-то засушенных тварей жуткого вида. Те же знахари, у которых рядом с толчёными корешками и насекомыми были разложены коробки и ампулы – возможно еще из никконских запасов.

Рядом с роскошно вытканными узорчатыми тканями ручной работы, и изящной вышивкой, которая в магазине Иштар стоила бы сумму чувствительную даже для Марго, продавались старые рабочие комбинезоны и синтеплановые выцветшие футболки с никконской символикой, явно сменившие не одного владельца – и цена их превосходила цену первых весьма значительно.

Оружейные ряды были, пожалуй, самым удивительным изо всего на этом исполинском торжище.

Торговали тут, как и везде – удивительным старьем.

Древнее, много раз чиненное оружие времен Аригато – все эти "надесико", "ауми" и ещё Бог весть что. Непонятно как еще стреляющие местные изделия тех же времен – произведенное "господами с неба" для колониальных частей. Агрегаты, вышедшие из рук местных изобретателей, собранные из разнообразного хлама – где газоотводная коробка от "торхаммера" была приделана к стволу "гладиуса" и снабжена затвором от "феникса" – а потом всё это каким-то образом запихали в корпус "морриган". Уродливые детища оружейных мастерских Эяллы уже позднейшего времени – с явными следами грубой полировки и напильника, которым детали подгоняли друг к другу. Но, что забавно, при этом их украшали – не иначе для солидности – неумело скопированными клеймами знаменитых фирм Ойкумены: иногда по три-четыре разных на штуку. Пушки из твердосплавных труб химических реакторов и минометы из труб водопроводных. Кремнёвые мушкеты с грубо кованными в деревенских кузнях стволами и резными прикладами, но с оптическими прицелами, явно частями каких-то никконских приборов. Неуклюжие револьверы, и многоствольные стрелялки из титановых труб – при этом чуть не с фитильным зажиганием. Кучками лежали патроны – старые, в загустевшей гермосмазке и запаянные в помутневший пластик, и нынешние самоделки, использовать которое в деле Антон решился лишь бы под угрозой расстрела. Налитые в разнокалиберную посуду смеси для винтовок на жидких порохах. И прочая и прочая.