– Скажите ему, что с меня довольно этих чертовых червяков.

Тысячник произвел несколько неуверенных квакающих звуков. Человек отполз назад и поцокал в ответ.

– Рейси говорит, что иначе у вас начнет отваливаться мясо. Раны гниют в этих местах очень быстро. А есть еще летучие мотыльки жуго налетят и отложат своих детей в вашу гнилую плоть, и они вас съедят раньше чем вы станете трупом.

Антон содрогнулся, представив как мириады червяков пожирают его еще живое тело.

Он послушно лег на спину, радуясь что может закрыть глаза и не видеть пиявок, живым студнем копошившихся у него на лице.

Тысячник подполз к Антону.

– Это нужно видеть – как рейси работают. Они великие мастера! У тебя лицо почти нормальное…

– Значит, я буду очень симпатично смотреться в супе, – обронил Антон с несвойственным ему вообще-то юмором висельника.

– Боюсь, честь свариться заживо принадлежит только вождям, – возразил тысячник, и непонятно было – то ли он тоже шутит, то ли наоборот – всерьез разъясняет чужеземцу тонкости местного этикета по обращению с пленными.

Он сел в углу и закурил самокрутку.

– Этот рейси просто отчаянных храбрец. Он слишком стар, чтобы быть проданным в рабство. И он знает, что торике его убьют если что. Тем не менее примерно через час после того, как тебя принесли сюда, он вышел из джунглей, сел у клетки и начал кричать. Он голосил до тех пор, пока не пришли люди Фойриппо и не бросили к нам.

– На кой черт он сделал это?

– Я переведу вам его песню, и ты все поймешь. Он называл тебя «Человеком-мечом, разрубающим Тень, который освободил лесных людей в ночь Трех Лун». Эту песню теперь будут петь дети, внуки и правнуки рейси. Ты теперь стал для них героем, подобно Унорамо у нас. Племя поручило ему тебя вылечить. Возможно даже у него в мешочке припасено снадобье, которое облегчит тебе будущие пытки. А еще лучше – хороший яд, дарующий смерть без боли. Если есть – поделись со мной…

– Передайте этому уважаемому рейси что я благодарен ему за помощь. Но объясните ему, что зря он это сделал – все равно мне умирать...

И вздрогнул – рейси вдруг улыбнулся в ответ, словно и без перевода понял – что он хотел сказать.

Антон вновь погрузился в полузабытье.

Из транса его вывело тихое журчание слов. Сосед по клетке размышлял вслух...

…Я учился в последней миссионерской школе, и почти закончил ее – и закончил бы, если бы ее не сожгли. А потом даже вообще в колледже – последнем колледже на нашем материке – пока его не разогнали люди шамана Понга!

И скажу честно: эпоха Воссоединения – это великий период в нашей истории. В то время был построен канал Меллс, соединивший Бескрайние озера с морем. Через джунгли было проложено множество дорог – и монорельсы и струнные. Мы до сих пор всем этим пользуемся – тем что осталось. Наши дети перестали умирать. Лучшие из наших обучались за казенный счет в школах при фирмах и заводах, и даже на Аригато. Мой дед был одним из таких людей.