Светлый фон

В этом месте Антон вспомнил, что с Айнур он встретился не где-нибудь, а именно в магическом салоне – и это не прибавило ему хорошего настроения.

Оставалось лишь порадоваться, что Слава Богу, основная масса колдунов во всех мирах – обычные жулики и шарлатаны. Но как говорили разные исследования, существуют целые колдовские кланы, которые правда не дают рекламным объявлений в сети, но действуют исподволь.

Выходило, что, как духовные лица и полицейские отчеты правы, и где-то живут и действуют настоящие жрецы Тьмы. (Правда была и такая точка зрения, что своих подлинных служителей Дьявол выбирает себе сам, а стать таковым по своей воле и желанию весьма проблематично).

И при всём этом – ничего существенного. Кружки и группы поклонников этой самой Тьмы из обдолбанных тинэйджеров и свихнувшейся богемы, где в лучшем случае устраивали оргии в честь предвечного Зла, в худшем – ритуальные самоубийства, понятно не в счет.

Единственное общее во всём этом была та мысль, что далеко от Ойкумены людей – ограниченной тремя крошеными галактиками, предположительно в центре Большого Колеса, обитает некая очень могущественная сущность, называемая за неимением в человеческих языках нужных слов – Истинной Тенью Мира. И тем кто добровольно и всецело отдавал ей себя, проходя посвящения и впуская её в себя (что крылось за этим – даже думать было жутко) она давала взамен могущество, и подлинную мудрость, наделяя истинным счастьем – хотя и мало похожим на людское, как говорили те же апокрифы. "Тень не является тем, с чем ты ее отождествляешь, олицетворяешь и клеймишь. Она проявляется там, где ты ее не видишь, потому что считаешь, что делаешь Добро." – вспомнил он отрывок из пресловутого "Слова о Тени Мира".

Это была единственная информация, что смог вспомнить Антон о тех, кто стал его врагами.

Шумела река, шуршал тростниковой подстилкой что-то бормотавший в забытьи бывший теперь уже тысячник, а Антон думал – что же ему теперь делать.

Наконец, дрёма взяла свое.

Он шел куда-то долгими переходами пробитыми в сплошной лабрадоритовой скале, отливающей в свете флуоресцентного светильника болтавшегося на его шее муаровыми переливами – полировка стен была почти безупречной. Идеально Прямоугольное сечение, идеальная прямизна, слабый ток прохладного чистого воздуха – и так на всём протяжении. Ни надписи, ни барельефа, ни царапины – как будто строители ушли совсем недавно. Примерно через каждую тысячу шагов коридор пересекал почти точно такой же – разве что чуть поуже, причем если стать на перекрестке, то было видно, что коридор расположен чуть под другим углом, чем отходящий. Однажды он любопытства ради прошелся по нему – и через ту же тысячу шагов обнаружил что он точно также пересекает радиальный коридор, тоже чуть сворачивая после перекрестка.