Дальше они продолжили путь по пандусу, спирально обвивающему тело крейсера в межкорпусном пространстве – мимо кабельных и коммуникационных шахт – и под взглядом почти невидимых камер слежения. У него возникло ощущение, что их ведут каким-то кружным путем. Всё повороты то направо, то налево, спуски и подъемы…

Сао и Антона быстро провели мимо группы космонаров, недоуменно поворачивающих вслед головы и доставили в низкий зальчик, оказавшийся хозяйственны отсеком.

Несколько минут спустя в помещение вошел щеголевато одетый офицер в сопровождении ёще одного космодесантника.

– Я младший военврач крейсера, Ладислав Фараго. – Вас подвергнут медицинскому осмотру и санобработке. Потом с каждым побеседует наш командир.

Им вежливо указали на дверь, за которой была идеально белая душевая. Без лишних вопросов Антон сбросил тряпье, его примеру последовал и Шанно – на последнем остался только его жетон.

После омовения, медик опрыскал их дезинфицирующей жидкостью, поводил вдоль тела какими-то штангами усаженными датчиками, и зачем-то взял кровь на анализ. После чего появился молчаливый матрос, сунувший им запаянные пакеты с бельем и формой без знаков различия.

Потом вновь подъем на лифте в сопровождении все тех же молчаливых корректных бойцов – и они оказались в обширном помещении без иллюминаторов, отделанном деревянными панелями. На стенах висела голографическая инсталляция – большая карта Ойкумены.

А напротив неё была двустворчатая резная дверь с начищенной медной ручкой, и простой и лаконичной надписью:"Командир корабля".

Возможно из уважения к воинскому званию, а может – чтобы спутать карты возможным дезинформаторам, первым вызвали Шанно.

Напоследок, тот обратившись к Скирову, начал что-то быстро бормотать. В глазах заблестели слезы. Из всех слов он разобрал лишь – "спасибо" и "герой"

Сао допрашивали всего минут тридцать. И вот пришла очередь Антона.

Капитану первого ранга Качиеву было сорока с небольшим лет. Грубоватое, словно выбитое в камне лицо, тем не менее было мужественным и чем-то располагающим к себе. Умные внимательные глаза, пронизывающий взгляд. Он был невысоким, жилистым и поджарым.

Одним словом, настоящий боец – подумал гость.

– Скиров Антон Степанович?

– Да сэр, – ответил растерявшийся Антон. Точно так – меня зовут Скиров, сэр. Антон Скиров.

– Можно без "сэр" – бросил каперанг. У нас не принято это обращение.

– Да, сэр... – мысленно Антон сплюнул.

Улыбнувшись, каперанг вынул из буфета молочно белую бутылку с золоченой пробкой, и пару маленьких пузатых стаканчиков резного горного хрусталя.