Донован ухмыльнулся. Не имело значения, что жалкий Фудир склонился перед волей коммодора, дремлющего Донована это не коснулось. Он повернулся к Саукконену и воскликнул:

— Готов выполнить свой долг, сах!

Когда Саукконен поведал Доновану о задуманном рейде, тот понял, что коммодор нравится ему все больше. Донован никогда не испытывал нежных чувств к Названным, поэтому все, что могло привести к их падению, он считал хорошей затеей. «Саукконен не подчинил себе Донована», — подумал он, но ему с трудом удавалось устоять против увещевательной силы голоса коммодора. Он понимал, что должен действовать быстро, без предупреждения, иначе скоро станет добровольным союзником в этой благородной, но обреченной на провал затее.

Шанс появился, когда Саукконен спросил, что они думают. Равн сообщила ему о диспозиции флотов Конфедерации и предложила альтернативные пути к Центральным Мирам, но коммодор не согласился.

— Это должен быть Сапфировый Пост. — И Равн с Донованом уступили.

— Но, Бактияр, — заметил Донован, — если ты поведешь целый флот через Разлом, ’феды тут же откроют огонь, даже не вступая в переговоры. Ракеты будут запущены прежде, чем ты завладеешь всеми вражескими корветами, и тебе не избежать залпа шрапнели.

Коммодор Саукконен надул губы и кивнул на Танцора, лежащего у него в руке.

— Верно, — сказал он. — Верно. Что ты предлагаешь?

Донован поднялся и принялся ходить взад-вперед.

— Один может преуспеть там, где проиграют многие. Небольшой курьерский корабль может незаметно проскользнуть через Разлом. Не так ли, Равн?

— Определенно, — подтвердила светловолосая женщина уже без следа акцента. — Я сама так сделала.

— А если этот курьер будет везти с собой Крутящийся Камень, то сможет привлечь на свою сторону власти некоторых миров, склонить их перед своей волей до прибытия Могучего третьего. Затем, когда вы появитесь, чтобы разоружить их, они сразу же сдадутся. Разве это не лучший план?

Брови Саукконена сошлись вместе, а глаза утратили светлую прозрачность.

— Это кажется… думаю… да. Это может сработать.

Равн охотно закивала. Сердце Донована встрепенулось от гордости за то, что его командир доволен его предложением. Скорее!

Донован зашел за кресло коммодора и молниеносно, словно бросок черной мамбы, перегнувшись через плечо своего командира, схватил Танцора, который, будто кусок мыла, выскользнул из пальцев Саукконена.

Донован кивнул самому себе. Еще одно подозрение подтвердилось.

— Не двигайся, коммодор, — велел он и почувствовал, как сквозь него потекла сила. Саукконен сел назад в кресло, его глаза наполнились страхом и замешательством.