Это была последняя ягода. Все наблюдали, как Джайлс баюкал ее в руках. Она была большая, толстая и полная сока. Но последняя. Контейнер с соком был полон на три четверти, и этого должно было хватить на неделю при половинном пайке. Но что будет потом?
Хэм поднял ручку пресса, и Джайлс положил ягоду в отверстие. Хэм нажал несколько раз до тех пор, пока не упала последняя капля. Джайлс вынул мякоть и разделил ее на восемь частей.
– Ешьте прямо сейчас. Там еще есть немного влаги, а с завтрашнего дня паек будет уменьшен наполовину. Это единственный путь. Мы должны растянуть его на возможно долгое время, пока еще есть надежда.
Это было бесспорно. Они разобрали мякоть и вылили сок в контейнер. Чашки были вылизаны досуха. Джайлс отправился проверить курс. Он делал это каждый день, и процедура не занимала много времени. Звезды на экране не менялись, но он не позволял отчаянию захлестнуть его. Вошла Мара, медленно, как они все теперь ходили. Одежда висела на ней мешком. Она тоже посмотрела на экран.
– Какая из них? – спросила она.– Не сама планета, я знаю, что ее нельзя увидеть, а ее звезда?
Он указал на пятнышко света, ничем не отличающееся от остальных.
– Она не увеличивается?
– Нет. Звезда не станет ярче до последнего дня полета. Этот экран годится только для навигации.
– Но мы летим
– Думаю, что да.
– Сколько нам еще лететь?
– Если капитан была права, то около десяти дней. Но это если бы коррекцию проводила она. В наших же условиях... В общем, больше десяти дней.
– Вы не очень меня обнадежили,– она попыталась улыбнуться.
– Извини...– сказал он, не отрываясь от приборов.
Ему было нечего ей сказать. Разговор умер сам собой. Он немного вздремнул в кресле, а когда проснулся, она уже ушла.
Сорок первый день: 12.00
Последняя капля сока упала в чашку. Последние порции были выпиты в молчании. Ягод больше не было, сколь тщательно они ни искали. Вообще, ИБ казалось здоровым: ветви были покрыты плотными, плоскими листьями. Они пытались жевать их, но те были слишком сухи и поглощали больше слюны, чем доставляли влаги сами.