– Вы проверяете курс? – пролепетала Мара.– Проверяете?
– Да. Должен...– прошептал Джайлс. Он был не в лучшем состоянии, чем остальные. «Жажда,– подумал он,– безразлична к сословиям».
– Мы умираем. Дай почти в коме, она уже не открывает глаз. Она умрет первой. Я не хочу так умирать. Вы убьете меня?
– Нет,– он поднял голову.– Если кто-нибудь выживет – выживут все.
– Вы не хотите мне помочь. Вы хотите, чтобы я страдала...– она была обижена, и заплакала бы, если оставалась бы влага на слезы.
Он сел в кресло. Остальные лежали на койках или на полу без малейшего желания двигаться. Что-то играл магнитофон, и ни у кого не было сил его выключить. Звонкий девичий голос пел что-то с постоянно повторяющимися словами «любовь». Монотонно бил барабан – там было слишком много ударных. В нормальных условиях это раздражало бы Джайлса, но теперь ему было все равно. Болели глаза, горло горело, тело было истощено и обезвожено. Мара, может быть, и права – это не лучшая смерть. Девица взвизгнула, барабаны брякнули. Внутренняя дверь воздушного люка открылась. Реальность исчезла.
Им овладели галлюцинации. В люк ввалилось привидение в облике длинного альбенаретца в скафандре. Привидение снимало шлем.
Вопль рабочих убедил его, что это массовая галлюцинация. Может быть, это реальность? Оттолкнувшись от кресла, он встал, ухватившись за панель для устойчивости. Из-под шлема появилось лицо альбенаретца.
– Вы не отвечали на вызов,– прошипел тот на чудовищном бэйзике.
– Воды...– прохрипел Джайлс.
– У меня ее нет, но ее доставят. Мы вызывали вас на связь...
– Я не знаю, где тут связь и как она работает. ВОДЫ!..