Иримэ присела с другой стороны, и отец обнял её свободной рукой. Теперь все трое были подобны сообщающимся сосудам, наполненным болью.

Вновь проползла холодная мысль-змея — эти мохнорылые хомо способны чувствовать лишь грубую физическую боль, да и то только свою собственную. Им не понять, каково это — потерять дочь для эльдар, рождённых для практически вечной жизни. Эти грязные скоты ценят лишь мимолётные плотские утехи…

Эарендил, сопровождавший сегодня Иримэ, сидел в сторонке, излучая скорбь и сочувствие — в той мере, в какой эльдар способны сочувствовать чужому горю. Уже не совсем чужому, впрочем — судьбы Иримэ и Эарендила сильно переплелись, и если бы не несчастье, случившееся с сестрой, дочь уже, вероятно, испросила бы у родителей благословения… Фионна, ох, доченька…

Все четверо замерли, вытянув шеи — зов был вполне отчётлив.

— Она жива!!!

Глава Дома Кассителнирров обнаружил себя стоящим на ногах, стена уже протаивала, превращаясь в экран.

— Тиарон, моя дочь жива! Она в опасности!

— Я в курсе. — Следователь по сравнению с семейством Кассителнирров являл собой образец хладнокровия и деловой сосредоточенности. — Её зов, наверное, слышала вся Тланта. Унилёты сейчас будут.

— Глава Аркуэнон, я с вами! — Эарендил встал рядом. — Я же был в…

— Да, да, конечно! — Аркуэнон торопливо переодевался в тёмный комбинезон. — Ты, разумеется, летишь с нами…

* * *

— Туда, туда! Больше им бежать некуда! Да шевелитесь, бараны перекормленные!

Топот ног и тяжкое пыхтенье пронеслись мимо и затихли вдали. Фионна, перестав задерживать дыхание, шумно вздохнула, привалилась к своему спутнику.

— Ушли… Минут двадцать пять ещё продержаться…

Киллиан обнял её, чувствуя, как у девушки ходуном ходят рёбра.

— Весь живот ободрала об этот забор, и коленки, — эльдар рассматривала собственный живот, на котором красовались свежие царапины. Дыхание становилось всё ровнее, на глазах успокаивалось. — Плохо быть голой…

— Я… тебе… говорил… рубаху возьми… — В отличие от эльдар юноша всё никак не мог восстановить дыхание. Рубаха — это было всё, что осталось у беглецов из одежды. Длинное парадное одеяние Верховного жреца, строго обязательное для визита во Дворец Повелителя, осталось валяться в грязи где-то неподалёку от бронзовой калитки.

— Угу… а твой арсенал куда девать? Ты же весь увешан этими бомбами…