Я не верила. Смерть была настолько близко, что не ощущать ее присутствие было просто невозможно.

Но я продолжала идти первой, не позволив ни посланцу Харитэ, ни Тарасу, опередить меня. Это был мой путь. Куда бы он меня не привел, я должна была пройти его до конца.

Створ двери в отсек, напротив которого мы остановились, ушел в сторону. Холод и запах благовоний… И тело Камила, замотанное в белую ткань…

И голос, в котором я не ощутила ни страха, ни смирения. Лишь уверенность, что когда-нибудь мы ответим им за унижение.

— Вы можете забрать его. Он предал свою богиню дважды. Ни один из нас не проведет обряд для отступника.

Я чувствовала, как обвилось коконом вокруг меня напряжение. Ни одного движения, ни звука… Неслышно даже дыхания.

Будь я просто женщиной, у которой погиб друг, могла бы позволить себе зарыдать, кинуться ангелу на грудь, заламывая руки и слезами выплескивая из себя боль. Но если кем я сейчас и была, то капитаном третьего ранга… Натальей Орловой. И вот она-то и не имела права быть слабой.

Не в этот момент…

— По приказу командования Службы я должна забрать офицера розыска живым или… мертвым. — Голос не дрогнул, замершее сердце вновь забилось сильно и ровно. Мой долг был… скорбным, но от этого не переставал быть долгом. — О его смерти адмирал Искандер и кангор Синтар будут извещены сразу, как только я поднимусь на борт своего корабля. И… — я бросила быстрый взгляд на закаменевшего Тараса, успев заметить и то, как цепко держит меня в поле зрения Шураи, — ему будут оказаны воинские почести, которые он заслужил своей верностью данной им присяге.

Мы не успели, проиграли, ошиблись, но… мы выиграли. Для них было важно уничтожить не только своего бывшего собрата, но и саму память о нем, сделав из него предателя.

Кем бы он ни был для них, для нас он останется героем. Хотели жрецы того или нет, но им придется с этим смириться.

Я ждала провокаций, предупредив всех условным жестом, чтобы не расслаблялись. Но путь, который мы проделали, возвращаясь к «Легенде», оказался не только короче, но и не столь тревожным по ощущениям. Впрочем, ощущений просто не было. Все, что я чувствовала — стук собственного сердца, утверждавшего, что, несмотря на боль, раздирающую мою душу, я была все еще жива.

Держалась я до появления крейсеров Службы.

Доложилась Искандеру, бесстрастно взирающему на чужие корабли, познакомила его с Харитэ, приняла катер с щитоносца Аршана, забравшего тело Камила.

Это было последнее, на что хватило сил. Прихватив Тимку и пообещав, что пристрелю каждого, кто попытается меня побеспокоить, заперлась в своей каюте на «Легенде». Прежде чем я расскажу Артуру о гибели его побратима, мне требовалась хоть короткая, но передышка.