Чейн что-то сказала, и Водный Стебель перевел:

— Он идет своей дорогой. Тропа к оорах — не его тропа.

Билли Чинс фыркнул:

— Каков проводник!

— Я пойду с Бавьо, — заявила Чейн. — В пути ему нужна женщина, и то, как варвары обошлись с Кроличьей Шкурой, для него не важно.

Она тоже пошла к главной тропе, перекинувшись по дороге парой слов с Водным Стеблем. Остальные встали в круг. Теодорк посмотрел вслед уходящим эмрикиям.

— Это нехорошо.

— Водный Стебель, что она тебе сказала? — спросила Мéарана.

— Она заверила меня, что оорах считают гостей самым ценным сокровищем.

— Отлично, — сказал Поули, — но как мы обойдемся без переводчика?

Донован с задумчивым видом отошел в сторону, водя пальцем по шрамам.

— Оорах, — бормотал он себе под нос. — Люди деревни? Думаешь, так может быть или это просто совпадение?

Путь наверх оказался сложным, но, в отличие от тропы на Длинную Ногу, здесь им не приходилось цепляться за отвесные стены. В разреженном и холодном воздухе дышалось с трудом. Они дошли до старого лавового желоба, где дорога ныряла в трещину в скале. На камне были вырезаны руны: .

Донован остановился и провел по ним пальцами, нащупывая контуры символов.

— Капартар, — сказал он словно про себя, — может ли это быть «гухбахдау»?

Он сосредоточенно изучал надпись.

— Возможно, — произнес Теодорк. — Но как на мой взгляд, это может значить: «Если хочешь хорошо провести время, позови Тсюзи Элкхорн».

Поули засмеялся вместе с ним.

— Донован, что значит «гухбахдау»? — поинтересовалась Мéарана.

— Хм? — Человек со шрамами оторвался от размышлений над рунами. — О, это значит «стерегись».