Получив авторитетное указание, атташе убежал, но в последний момент успел оставить Лону ряд указаний, что делать до его возвращения. Лон, как заметила Корделия, воспринял их с той же ответственностью, как любой пятнадцатилетний подросток, на которого навешивают неприятную работу. «Сложную и бессмысленную». А затем звякнул комм Оливера, сообщая, что в музыкальной палатке их уже ждут: «…и вы бы не могли подойти, сэр?»

И они пошли на следующее мероприятие, но напоследок Корделия бросила Лону:

— Поливай эти цветы так ревностно, будто они твои пленники. Теперь их жизни зависят от тебя.

Толпа во временно приспособленной для других целей музыкальной палатке состояла в основном, как поняла Корделия, из тех самых двухсот с чем-то офицеров космофлота, их подруг, приятелей и семей, которые и задумали все это мероприятие. Пикник и непринужденная атмосфера, как ей казалось, будут меньше располагать к формальностям. На заднем плане маячил Блез Гатти, снимавший кадры для официального видео. Ранее ей пришлось не один раз припугнуть его, чтобы он не лез на глаза, исполняя подобные обязанности, и он наконец-то усвоил урок.

Распорядителем праздника был жизнерадостный лейтенант-коммандер из службы орбитального контроля космического движения, очевидно, хороший организатор как по долгу службы, так и вне ее. Он провел их к местам за столом, стоявшим на небольшом возвышении – какой-никакой, а барьер – и начал праздник речью, приветствующей почетного гостя, кадровых военных, вице-королеву и приехавшую семью вице-королевы, занявшую весь первый ряд и лишь иногда ерзавшую на стульях. Корделия удивилась, что Алекс и Хелен вернулись к такой скучной части праздника, хотя, быть может, она недооценила магнетическую силу торта. Рядом с ней Оливер морально подготовился принимать поздравления в духе барраярского армейского юмора.

Первый дар имениннику поставил на стол радостно ухмыляющийся лейтенант из корпуса пилотов шаттла. Это была двухлитровая пивная кружка, наполненная чем-то холодным и бледно-зеленым, но явно не пивом, и позвякивающая кубиками льда. Корделия никогда не понимала, придумали ли эти кружки ради шутки, ради вызова, или кому-то просто было лень постоянно тянуться за добавкой. Толпа зааплодировала, когда Оливер добросовестно поднес кружку ко рту и отхлебнул. Глаза у него вылезли на лоб, но он лишь спокойно поставил кружку на стол и уточнил:

— У нас что, сегодня со льдом перебои?

В ответ на реплику последовал заслуженный смех.

— Что? — шепотом спросила Корделия, и он ответил, подвинув к ней кружку на несколько сантиметров с предложением попробовать: