Корделии, прожившей на свете намного дольше этого мальчика, пришлось напрячь память. Ну да, когда в молодости жизнь огорошивает тебя первой неудачей, та кажется огромной. Но, пережив с десяток бед, ты просто отправляешь очередное несчастье взять номерок и встать в очередь. Однако она подозревала, что в своем нынешнем расстроенном состоянии гем Сорен этой мысли не оценит.

– Убежище – это крайняя мера. Начнем с того, что вам придется отказаться от гражданства. Разве вы не можете просто добиться статуса иммигранта по обычным каналам?

– Я понимаю обязательства, налагаемые законом, вице-королева. Но меня должны отправить с Сергияра сегодня же вечером. И я уже не смогу вернуться. Семья никогда не даст мне на это денег.

Неужели его семья – нищие гемы, которые зубами выгрызли себе статус, подобно тому, как это делают некоторые форы без гроша? Пожертвовали ли они всем, чтобы дать своему сыну шанс вновь заставить засиять семейное имя?

– А чем занимается ваша семья?

Он покраснел, прокашлялся, отвел глаза. И пробормотал:

– У моего отца и дяди на Сигме Кита большая компания по поставке и монтажу сантехнических коммуникаций.

Корделия сделала мысленную поправку к своим предположениям. Звучало больше похоже на то, что старшее поколение, не добившись успеха на стандартных ролях, предписанных их касте, в один голос сказало: «К черту эти гемские игры, будем зарабатывать деньги». В таком случае Микос оказался среди них ретроградом, а героем культурного прогресса назначил себя сам. Она прекрасно понимала, почему ему не хочется возвращаться навстречу единодушному семейному упреку: «Мы же говорили!»

– Я сначала попробовал другой путь, – признался гем Сорен. – Я попросил Кайю Фориннис вступить со мной в брак, что дало бы мне кровное право остаться здесь. Но она ответила «нет».

«А я еще думала, что исчерпала лимит своего изумления на это утро…»

– И насколько выразительным было это «нет»?

Он снова откашлялся:

– О… очень выразительным, ваше превосходительство.

«Молодец, Кайя».

– Лейтенант Фориннис, кажется, в данный момент своей жизни все силы посвящает карьере.

– Она… именно это и подчеркнула.

«И объяснила тебе, что цетагандийский муж-ренегат чертовски затормозит ее продвижение по службе, да?» Поэтому он обратился к следующей по порядку женщине, способной помочь ему с его проблемой? «Пора бы тебе самому устраивать свою жизнь, паренек. Цетагандиец ты или нет, но тебе уже тридцать».

Подал сигнал комм-пульт – звонок, который Иви переадресовала к ней из приемной, а, значит, это нечто более важное, чем разговор с цетагандийцем.