– Ни того. Ни другого, – твердость в собственном голосе удивила самого Джоула. – Я рассказываю тебе о том, что сделал, потому что… – Он осекся. «Пытаюсь все исправить. Или, как минимум, сделать честно». – Я периодически наблюдаю за тобой с тех пор, как тебе было двадцать. И за это время ты прошел большой путь.

Ответный жест Майлза начинался как отрицание, а закончился безмолвным «да».

– Корделия с Эйрелом вместе вырастили отличного мужчину, и я нахожу это воодушевляющим примером.

– Я всегда воображал, что создал себя сам, знаешь ли. Потому, что я был молодой и глупый. В свою защиту могу сказать, что с тех пор я поумнел.

– Да, и было увлекательно смотреть, как ты сам вырастаешь в отца. Если на это способен ты…

– То может кто угодно? – закончил за него Майлз.

– Я хотел сказать, «может, и у меня получится».

– Это все потому, что ты ужасно дипломатичен. Или – ну, не знаю, просто ни разу не позволял собственному эго вставать между собой и своей целью. Пугающее качество.

– Все равно, результаты впечатляют. У тебя несколько отличных детишек, Майлз.

– Надеюсь. Не знаю только, благодаря мне или несмотря на мои усилия. Но я могу тебе сказать, это я не специально. Многие понимают ситуацию неверно. Не родители формируют детей – а наоборот. Дети меняют наше поведение с самого своего первого крика. Лепят из нас то, что им нужно. И это может быть довольно жестким процессом.

Джоул поднял брови:

– В таком аспекте я не думал. – Но замечание странным образом обнадеживало.

– Уж поверь мне. Хотя я всю свою жизнь учился прямо на работе, так с чего я взял, что с родительством окажется по-другому? – Он помолчал. – Если то, что случилось в начале вечера, можно считать показательным, то у тебя уже есть правильные рефлексы, чтобы продолжать это дело.

Теперь головой покачал Джоул. «Если у меня будут дети…», – хотел сказать он в ответ, но первое слово уже не подходило.

– Когда у меня будут дети, я не хочу, чтобы тайна и молчание отрезали их от родных. – И он добавил: – Дети мои и Эйрела. Хотя у него в этом вопросе тоже не было ни права голоса, ни вето.

– Он полностью передал свой голос в этом вопросе маме. Теперь я понимаю, почему этот пункт его завещания был сформулирован так четко. Я буквально слышал его голос сквозь все юридические формулировки.

– Если увидят, что их принял ты, то и остальным ничего другого не останется. – Возможно, не всем, но достаточному количеству, чтобы Джоул мог, как выразился Майлз, «продолжать это дело».

– А если, скажем, я не стану этого делать?

– Аналогично.

– Полагаю, это расстроит маму, – вздохнул Майлз.