Я, Маан.

Он наклонился над телом Старика. И не ощутил ничего ужасного, поняв, что собирается сделать.

Это было естественно — для его биологического вида.

На вкус Старик оказался жестковатым, но сладким, как он отчего-то и ожидал.

ГЛАВА 14

ГЛАВА 14

Путь, которым двигался Маан, редко преподносил ему неожиданности. Маан был достаточно осторожен и опытен чтобы избегать любых неожиданностей. Он продолжал двигаться, открывая все новые и новые уголки своего царства, и неизведанных участков оставалось все меньше. Маан не радовался этому, он выполнял свою работу монотонно, с единственной целью занять себя чем-нибудь. Кроме того, вперед его гнал и инстинкт самосохранения. «Гнездо», не меняющее своего местоположения, уязвимо. Стоит Гнильцу осесть в одном месте, позволив поддаться усталости, как он подвергает себя опасности. Рано или поздно кто-то отыщет следы его пребывания здесь — остатки пищи, характерные отметины, выдавленные в камне, особый запах. Какой-нибудь обходчик обнаружит случайно его логово и, конечно, сразу сообразит, что это, равно как и то, куда положено обращаться в таких случаях. На этот счет у всех рабочих должны быть соответствующие инструкции, которых Маан не помнил дословно, но в чьем наличии не сомневался.

Лишившись подвижности, ты сам делаешь себя уязвимым, Гнилец, который всегда возвращается в одно и то же место, рано или поздно рискует обнаружить неприятный сюрприз в виде нескольких взводов Кулаков, свалившихся на голову. Это говорило Маану не природное чутье, а прежний опыт, теперь помогающий ему выжить.

Легко предугадать действия врага, если ты сам в прошлом был этим врагом, опытным и умелым. Должно быть, Мунн это тоже понимал. Он собирался бить наверняка, не распыляя свои силы бесполезными действиями — Маан ни разу не ощущал присутствия инспекторов или признаков облавы. Мунн умел ждать, и не один раз доказывал это. Он не откажется от ценного трофея.

«Я тоже, — думал Маан, — Не откажусь». Впрочем, Мунн никогда не оказался бы настолько безрассуден чтобы сунуться вниз. Да в этом и не было нужды, в его несколько поредевшей своре все равно хватало хороших натасканных псов.

Раны, оставленные людьми, быстро зажили. Засевшая под кожей пуля Старика досаждала ему еще долго, но она не была опасна, как и отметина подмышкой. Он мог вынести куда более серьезные повреждения. В следующий раз, столкнувшись с людьми, он не позволит им прикоснуться к себе, он будет бить первым и наверняка. Расчетливо и уверенно, как на охоте.

Единственным изменением стали периодически посещавшие его приступы сонливости. Маан давно отказался от обычного сна, привыкнув вместо этого проводить по нескольку часов в сутки в полудреме, во время которой его тело продолжало бодрствовать, замечая все, происходящее вокруг, готовое незамедлительно действовать. Но это было что-то новое. Иногда его смаривал сон, настоящий глубокий сон, тяжелый и тягучий. Сперва он отнес это на счет своих ран — любому организму требуется восстановление, даже если этот организм силой и выносливостью может поспорить с карьерным экскаватором. Но раны затянулись, а желание закрыть глаза и провалиться в непроглядную темноту, продолжало периодически одолевать его. Причины этого он не мог понять — и телу и разуму эта причина не была известна.